- Нет, - кажется, в сотый раз повторил Алан.
Март незаметно кивнул, и стражи пропустили обоз. После утренней неудачи блюстителей порядка и «судьи Балиора», на которого старший храмовник возлагал немалые надежды, он решил сам присутствовать при исполнении запасного плана.
Ристу Алан узнал раньше, чем маленького нелюдя. Все то же знакомое сладкое тепло с легким дрожанием до предела натянутых нитей. Да, она сильно волновалась, что не мудрено, но чудесная ее способность согревать, кажется, стала еще сильней, ярче.
А нелюдь... нелюдь чувствовался теперь почти как человек. Да, он, как и положено, потягивал чужое тепло, «приглядывался». Хотя, какое там «приглядывался», когда он неполного дня от роду? Так, «озирался», урывками выхватывая людей и мир вокруг.
Но главное: у малыша-нелюдя было то, чего не было, не могло быть у нелюдей вообще - хрупкой каплей зарождавшееся в глубине колодца тепло, собственное...
Не было, не могло...
Но вот же оно! Есть и может!
У Алана перехватило дыхание. Права была Риста. Права. В том, что сказала. В том, чего не говорила. Многое может сделать тепло, если оно такое, какое нелюди называют питательным и сладким. Многое... Даже невозможное.
- Эй, красотка, куда собралась? - кокетливо пробасил один из стражей. Алана прошибло холодным потом: тот обращался к Ристе.
- В предместье, к сестрице в гости - бельишко постирать, - в меру развязным тоном, в самый раз для незамужней прачки при благородных господах, ответила она.
- Чем же ты его так запачкала, что без сестрицы не справишься, - подступился еще один страж.
Риста пожала плечами:
- Мое дело стирать, пачкать господам положено. Да только без проточной воды тут не обойдешься. А в речке-то да в четыре руки мигом вычистим!
Надсадно, болезненно звенели струны ее тепла, но она не сдавалась, играла до конца. Алан лишь поразился такой выдержке.
- Ну и работенка у тебя! - вздохнул еще один страж из тройки, что досматривала выходящих.
- Зато и платят неплохо, - подбоченилась Риста.
- О-о-о! - в один многозначительный голос протянули стражи.
Тепло Ристы превратилось в холод и сжалось плотным комком. Набрав воздуха в грудь, она сварливо поинтересовалась:
- Вы вздыхать будете или досматривать?
- Кого? - удивился первый страж. - Корзину? Или лучше тебя?
- Ежели тебя - так это мы с радостью! - ввернул второй.
Ледяной ком сжался еще сильнее.
- Но-но! - вдруг осадил товарищей третий страж. - Мы тут для досмотру стоим. А девок щупать в борделе будете!
- Вам каждую пеленку развернуть или сами в куче покопаетесь? - ехидно спросила Риста.
Стражи переглянулись:
- Чего-о?
- А того! У господ моих ребенок маленький. На дню по десять раз гадит, только успевай пеленки менять!
Один из досмотрщиков сунулся было к корзине, но тут же отшатнулся, сраженный едким ароматом младенческих сюрпризов.
Алан едва заметно усмехнулся: никак малыш-нелюдь удружил. А теперь лежит себе тихонько на дне корзины, хоть и не спит, дышит сквозь прутья... Маленький сообщник! Будто понимает, что нельзя шевелиться и шуметь. А, верно, и впрямь понимает, впитал это понимание с теплом Ристы. Человеческий ребенок так бы не смог...
Стражи мялись. В присутствии старшего храмовника возложенные обязанности надо было выполнять до конца и со всем полагающимся рвением. Но последнего вид и запах грязных пеленок явно не добавляли.
Все ждали Алана. Все же главным досмотрщиком был он. А он пил, хлебал жадными глотками Ристино тепло, пусть сжавшееся в комок, пусть оплетенное ледяными путами страха... В последний раз. Так хотелось напиться, надышаться им в последний раз!
Как повезло этому маленькому нелюдю! С ним всегда будет это тепло, оно будет принадлежать ему. Почему ему? Почему именно ему?!
Говорят, нелюди не испытывают чувств, свойственных людям. Но то, что сейчас горело и царапалось у Алана внутри, у человека называлось бы завистью.
И мелькнула вдруг мысль - крикнуть: «Да! Это баронесса! И у нее ребенок!», не отпустить Ристу, побыть с ее теплом еще недолго...
Разве он, Алан, этого не заслуживает?..
- Нет! - поспешно сказал он, гоня прочь свои мысли и чувства и искренне надеясь, что мгновения его промедления не покажутся подозрительными.
Старший храмовник Март едва заметно кивнул стражам.
- Ладно, красавица, проходи, - с облегчением махнул рукой один из них.
Еще не веря своей удаче, еще не позволяя таять страху, Риста пошла прочь, за ворота.
- А может, ты еще и портки мне постираешь? - нахально выкрикнул ей вслед страж с басовитым голосом.
- Жену заведи - пускай она стирает! - бросила она в ответ.
Мужчина задумчиво хмыкнул и буркнул себе под нос:
- Была б жена такой красоткой - сам бы стирал...
Кто-то из услышавших усмехнулся, кто-то поморщился. Но только нелюдь мог бы понять, что за вскользь брошенной фразой скрывался не ядовитый подкол, а робкое, чуть неуклюжее, но такое жаркое и бережное, никому еще не высказанное тепло...
Между стражами и горожанами занялось обсуждение женских прелестей и обязанностей, в рамках Священных откровений и с оглядкой на фигуры храмовников, естественно.
Алан не слушал. Провожая своим чутьем уходящую вдаль Ристу, он ощутил вдруг, как вырвалась из ледяных оков и устремилась ему навстречу неудержимая волна тепла, звенящего, чистого, упоительного, как наполняется им темный холодный колодец... Наполняется и не спешит опустошиться.
Ведь теперь это было его, Алана, тепло.
* * *
Холод осенней ночи пропитал надежный камень храмовых стен. Казалось, даже от темноты веяло морозом.
Впрочем, все как обычно для маленькой кельи нелюдя Алана. Только свеча не горит.
Какой прок в крошечном хрупком трепещущем огоньке, способном затухнуть от легкого дуновения? Какой в нем прок, если другой огонек растет, обретает силу внутри, в глубине ледяного колодца? Только задуть его не так просто.
Алан лежал на ледяном мягком матрасе, под холодным шерстяным одеялом, неспособным согреть вечно стылое тело нелюдя. Лежал и улыбался мерзлой темноте.
Риста, Риста... Удивительная Риста. Ее тепло - настоящее, согревающее, сладостное. Ее тепло не кончается, его хватит на всех.
Быть может, Феминия и создавала женщин такими? Тогда почему подобных Ристе Алан не встречал?
Это Балиор ошибся в своем наказании? Или супруга его где-то ошиблась тоже?
Или дело не в богах, а в людях. И не нужно обладать особым правом, чтобы просто дарить тепло...
Риста, ты только дойди. Только живи. Ты одна несешь в себе ответ.
Тепло росло внутри Алана, распускалось ярким цветком, проращивало корни в стенах колодца, оплетая, упрочняя, скрепляя их.
У Алана перехватило дыхание. Странное чувство, будто в горле ком и что-то рвется изнутри...
Да. Завтра или через день все поймут, что баронессы нет в городе. И кто помог ей выбраться, тоже узнают рано или поздно.
Интересно, что делают с нелюдями, пошедшими на преступление? Кажется, никто еще не слышал про таких. Что ж, все случается впервые...
Алан улыбнулся еще шире. Себе, цветку тепла внутри и той, что его подарила.
Это ощущение стоит целой жизни. Да и жизнь ли она без него?
Губы его шевельнулись:
- Спасибо за твое тепло, Риста. Живи и согревай.
А за себя Алану не страшно.
2010 г