— Пст! Сюда иди!
Рваный сейчас находился на окраине города, среди сараюшек и хибарок. Трущобы?
Вот, это оно и есть, тут и днем-то должно быть опасно, ан нет! Бывал он в таких местах, тут и с нищего последнюю рубаху снимут и медяки из карманов вытряхнут, но ведь нет желающих!
Или…?
В другой раз он бы и близко не подошел к тому сараю, но сейчас любопытство оказалось сильнее. Да и тревожно ему было. Непривычно как-то… давило, тянуло.
Так что Рваный подошел к сараю, послышался скрежет засова, и его впустили внутрь.
В сарае сидел парень лет двадцати. Тощий, встрепанный весь, грязный донельзя, но тут и понятно, чай, не дворец. Хотя… он в этой грязи нарочно, что ли, извалялся? От ушей до пяток?
— Заходь быстрей! — парень впустил Рваного и поспешно заложил засов. А потом потянул нищего поглубже в сарай, туда, где лежала небольшая копешка прошлогоднего еще сена. — лезь туда!
Сено было прелое и вонючее, понятно, чего оно лошади не понадобилось. Но….
— Зачем?
— Лезь, дурак! Не то до утра не доживем!
И так это прозвучало, что Рваному и спорить расхотелось. Сначала залез, а уж потом и спросил, почему-то тихо-тихо. Словно горло пережало холодной рукой.
— Ты чего, паря?
А и то. Голос у парня был такой… ТАК о пустяках не говорят, и не врут…
Парень кивнул.
— Тише себя веди. Слышат они когда как, а вот нюх хороший. Я-то грязью потому и обвалялся, а вот ты…
Рваному тут же захотелось вываляться в сточной канаве.
— Чего — я?
— Может, и не учуют…
— Кто?
— Не знаем… кто видел, тот пропал уже.
— Пропал?
— Ты ж видишь, пустые улицы.
— Вижу. А с чего так?
— А вот… завелась какая-то дрянь, людей находили порванными, ну и слух пошел… вроде как оборотни бегают по столице. В богатых-то кварталах спокойно, а вот на окраинах, среди бедняков, каждый знает, что ночью из дома выходить нельзя. Можно не вернуться.
— А знают-то откуда?
Парня ощутимо передернуло.
— Сам узнаешь… погоди немного. В дома они не вламываются, а вот в сарай, если нас почуют…
Рваному жутко стало. Словно морозом по спине побежало…
— Говорят, получеловек — полузверь, и рвет, и жрет, и тела находили обглоданные, у меня друг не вернулся… Чиж, мы с ним с детства вместе на улице, не успел до темноты, у бабы задержался, а тут муж ее вернулся. Чиж в окно, а уж что потом с ним стало?
Хоть и мог этот неведомый Чиж пропасть куда угодно, а все же…
Чутье у нищих тоже хорошее, без чутья им делать и нечего, сразу прибьют. И сейчас нутром чуял Рваный, что правду ему говорят. Может, в память о друге, которому и не помогли, позвал его этот парень…
— Слышишь?
Рваный в слух превратился.
Спервоначалу и не понял ничего, а потом…
Не когти. Мягкие шлепки по грязи.
И — сопение. Сопение, которое походило на… так большое животное втягивает воздух ноздрями, Стараясь унюхать запах добычи.
Вроде бы и ничего такого… бывает же! Но… на Рваного накатил липкий мертвенный ужас. Словно в последнюю надежду, вцепился он в соседа, да и тот был перепуган не меньше, и за Рваного схватился, как за мамкину руку… мягкие шлепки остановились.
Потом прекратились, принюхивание стало громче.
Потом тишина, от которой у нищих сердца зашлись, кажется, сердце Рваного грохотало так, что его на улице слышно было… ох, мама…
И снова мягкие шлепки, и сопение.
ОНО уходило дальше.
А говорить не хотелось, и шевелиться тоже, и выглядывать наружу… что-то было такое, жуткое… чтобы он в Атрее остался?
Никогда!!!
Плевать, что столица… уже под утро, когда светать начало, Рваный на парня посмотрел.
— Не хочешь уйти отсюда?
— Как рассветет, оно днем не вылезает…
— Я не о том. Зовут-то тебя как? Ты ж мне жизнь, считай, спас…
— Воробьем кличут.
— Воробей, со мной пойдешь? Я сегодня из Атрея уйду…
— Кому я нужен… тут хоть знакомое все, а уйти — куда?
Рваный думал недолго.
— Я зиму на хуторе провел, хозяин оставаться звал. Вот, туда можно, ему рабочие руки надобны.
После проведенной в сарае ночи, хутор стал казаться Рваному чуть ли не островком безопасности в жутком мире.
Не был нищий трусом. Понимал, что убить его могут в любой момент, и избить, и ограбить, только вот — ЛЮДИ! Самые обычные люди! А это…
Это жутко было. Словно из старых сказок про чудовищ выползло что-то такое… что может и жизнь погубить, и душу забрать, и…
Не надо ему такого!
Лучше уж от честного ножа в бок!
Жут-ко!
Забегая вперед, хозяин хутора так и не понял, почему к нему вернулся работник, да еще друга с собой привел, почему больше не срывался никогда в странствия, наоборот, и за ограду-то выходить не хотел лишний раз бывший нищий…