Яна, купив воду, отправилась на крышу. Она уже давно сменила прежнюю одежду на спортивную форму. Сейчас ее фигуру подчеркивали белые лосины и красная майка с надписью «Eternity», что в переводе означает «Вечность». Дорога ей казалась безумно длинной и утомительной. Ноги уже немного дрожали от долгих движений, и жутко болели колени.
Как только девушка вышла на крышу, она сразу же сделала тяжелый вдох и почувствовала жжение в горле. Хорошо, что у нее с собой была спортивная кофта на молнии, которую она сразу же надела. Рыбакова открутила крышку и отпила небольшими глотками немного воды, а затем решила посидеть.
Как только она подошла к стене и поставила воду на пол, ее сразу же схватили за локоть и резко развернули. От неожиданности девушка открыла рот, и в ее губы поцелуем впился Максим.
Этот поцелуй не был пропитан страстью и пошлостью, которая почти всегда присутствовала. Он нежно сминал ее губы своими, словно боялся спугнуть. Его руки сразу стиснули ее в кольце объятий, а тогда правая переместилась на ее затылок. Девушка не сопротивлялась, она положила свою левую на его руку, а правую на его шею, нежными движениями гладя ее. Этим поцелуем двигали только самые искренние и самые легкие чувства. Он заставлял трепетать их тела.
Табаков резко, но очень осторожно прислонил ее к стене, целуя ее более настойчиво. Его язык уже проник в ее рот и танцевал страстный танец с ее. Яна не сопротивлялась и яростно отвечала ему.
И снова эта нежность поддалась страсти.
Он буквально вдавливал ее своим телом в стену, а тогда, подняв ее ногу, закинул себе на бедро и сжал ягодицу. Изо рта девушки вырвался судорожный вздох.
Чертовски приятно…
Только он так умеет…
И Рыбакова почувствовала сквозь поцелуй эту самодовольную улыбку. Эта девушка не любит оставаться в долгу. Поэтому она просунула ладонь под его майку, чувствуя, как Максим напрягся, легко провела ногтями по его прессу. Нет, она не услышала стон, Яна почувствовала, как содрогнулось его тело. Парень схватил ее за волосы и, причиняя ей минимум боли, отстранил лицо, открывая вид на шею. А тогда впился чуть выше ключицы терпким поцелуем, оставляя яркий бордовый след. Ему нравилось ставить свои метки на теле своей девочки.
А после этого Табаков страстно кусает ее за нежную кожу шеи и немного оттягивает. Все это время он чувствует, как дрожит Яна, как она возбуждается от его прикосновений. И где-то в душе становится приятно, что именно так реагирует она на его ласку и его прикосновения. Это придает ему еще больше уверенности (хотя куда еще больше?), поэтому Максим аккуратно продвигает свою руку и довольно сильно стискивает ее грудь в чашечке лифчика. Ему всегда было интересно узнать: ли носит эта девушка так много поролона, как Алена?
Нет, не носит.
От его прикосновений и поцелуев Рыбакова сходит с ума и чувствует, как начинает гореть внизу живота. Как там сводит приятной судорогой. Максим, будто тоже ощущая это, пропихивает ногу между ее ног, и Яна закусывает губу. Парень ухмыляется, видя это, и влажно целует ее в губы. Табаков не спеша, осторожно гладит ее впалый живот, а тогда резко оттягивает чашку и сжимает ее грудь ладонью, чувствуя кожей ее соски. Яна протяжно стонет и выгибается в пояснице. Его слух радуют ее стоны. От его манипуляций девушка трется бедром об его уже стоячий член и чувствует такой же стон.
Как им обоим приятно…
И горячо…
Максим нежно, только кончиками пальцев, касается ее живота, опуская руку к лосинам. Он чувствует, как Яна дрожит и опирается головой в его грудь, сжимая своей рукой другую его руку. Парень просунул руку уже в лосины и аккуратно хочет пробраться в ее трусики.
— Эй, Максим, — фактически около них слышен голос Сергея. Шарапов просто не чувствует той атмосферы, которая царствует за углом. Но Табаков не спешит оставлять задуманное так быстро, он тянется к ее губам и оставляет на нем терпкий поцелуй, а тогда лениво отстраняется и шипит, как змея, грозное: «Убью!» Приводить себя в порядок времени нет, поэтому Яна закусывает губу. — Оу, — слышится от Сергея, который увидел помятый вид ребят и эти красные губы, а также бесконечное возбуждение. — Прости, Максим, но Шевченко устраивает последнюю вечеринку этой осенью. Мы просто должны там быть, — Шарапов внимательно всматривается в лицо Яны, при этом обращаясь к Максиму, и последняя это замечает. Табаков хватает девушку за руку, переплетя их пальцы, и хищно улыбается. Яна удивленно косится на парня, а Сергей усмехается. — Правила не меняются? — на этот вопрос темноволосый кивает, а девушка опускает взгляд. Она просто знает, какие правила на этой вечеринке. Шарапов разворачивается и начинает идти к двери вальяжной расслабленной походкой. — Кстати, — он останавливается и разворачивает голову, — Яна, ты тоже приглашена, — на эти слова девушка кивает. — И почему вы еще не встречаетесь? — этот вопрос выбивает из колеи обоих: и Яну, и Максима, словно удар в солнечное сплетение. Но Сергею не нужен ответ. Он идет дальше, а потом скрывается за дверью. Но этот вопрос долго мучит их сознания.
Табаков тяжело выдыхает, привлекая внимание Яны, после чего резко обнимает, крепко стискивая ее в своих объятиях и вдыхая родной запах.
Он пьянит парня.
Как и эта девушка.
***
Незабываемый коктейль ощущений.
Только крепкие напитки без закуски и газировок.
Наркотические вещества и различная трава.
Никаких скорой помощи и правоохранительных органов.
Вот как описывают последнюю вечеринку этой осени. Каждый год, в конце каждого сезона, происходит масштабная вечеринка, которая становится роковой. Самая длинная и самая громкая, наверное, это вечеринка, что символизирует окончание весны. Она всегда начиналась в последний весенний день и в последний раз праздновалась три дня, а в прошлом году — целую неделю.
Такие вечеринки значат то, что «хороших правил» — нет, есть только несколько жестоких запретов. Если нарушить их, ты автоматично станешь неудачником и твой авторитет падает на глазах. А нарушителей могут и жестоко побить. На вечеринке в конце лета умерло двое, а в больницу попало восемь человек, причем с совершенно разными диагнозами, было изнасиловано десять девушек, поэтому, как только ты входишь в дом Данилы, ты сразу же попадаешь в зону риска. Кстати, уйти раньше нельзя. Время определяется элитой.
В общем, жестокие развлечения богатеньких детишек.
Именно сейчас Яна сидела на балконе в комнате родителей Данилы и внимательно смотрела за тем, что происходит внизу. Громкая музыка, звонкие крики и смех, слишком много шума. Уже шел восьмой час этого сумасшествия, часы давно показывали уже шесть часов утра, остался еще час.
Шаги, которые раздались в комнате, жутко напугали Яну, и она, резко поднявшись, вошла в комнату, чтобы узнать, кто зашел. Артем вальяжно вошел и прикрыл за собой дверь, а девушка тяжело и облегченно выдохнула.
Это ее друг.
Она не должна его бояться.
Но, увидев эту немного сумасшедшую улыбку и туманный взгляд, Рыбакова насторожилась.
— Артем, — она привлекла его внимание, но в ту, же секунду она пожалела, что это сделала. Яна отошла на несколько шагов и тяжело втянула воздух, пытаясь унять дрожь в ногах. Он ужасно пугал ее. Это не ее Тема. Мечников, словно зверь, вот только с слишком пугающей и совершенно не сексуальной улыбкой, подошел к ней, расставляя руки по обе стороны. От него несло крепким алкоголем и это состояние… Наркотики. Он принимал наркотики. — Ты в порядке? — Артем внимательно смотрит ей в глаза, а тогда впивается в губы горьким поцелуем. Чувствуется привкус водки и сигарет. Рыбакова пытается выбраться, извиваясь, но парня это злит, и он стискивает ее хрупкие запястья в своих руках и прижимает к стене. Он увидел эти багровые засосы и ему безумно хочется поставить там свои метки — перекрыть чужие. И он даже знает, чьи они. Но у Яны свои планы, она кусает его к крови за губу, и парень резко отстраняется. Девушка видит сначала в его глазах непонимание, а тогда густую злость, пропитанную наркотиками и спиртным. Мечников хватает ее за волосы и бросает на кровать, а тогда резко нависает над ней. — Артем, очнись, что ты делаешь? Ты же мой друг, а друзья так не делают, — ее правую щеку обжигает пощечина, и с глаз начинают течь слезы. Она хочет схватиться за место удара, но парень держит в стальной хватке ее руки. Рыбакова еще никогда не чувствовала такой беспомощности и унижения. Они словно ели ее изнутри, перекрывая воздух.