Она не отрывая от него взгляда подошла к входу в склеп…
— Ты сегодня в плохом настроении.
С улыбкой подметила она.
— С чего ты решила?
— Я знаю тебя как облупленного. Бери книги, они для меня слишком тяжёлые… ещё мой рюкзак, и мы незамедлительно приступим к твоему восстановлению…
Она была очень бодра, и пожалуй даже яростно улыбалась.
и вошла в склеп первой, он вошёл с вещами чуть позже…
— Приляг ка на гробик…
Сказала она смотря на него и сидя на том самом гробике… причём она смотрела на него и улыбалась так будто пыталась обмануть его бдительность и не напугать его…
— Скажи честно, ты сделаешь мне больно?
— А ты что, не потерпишь ради того, чтобы снова стать прежним милахой?
— Я тебя серьёзно спрашиваю… ты намереваешься меня препарировать?
Она резко посерьёзнела, опустила голову, серьёзно посмотрела на него исподлобья и сменила милый голос на грозный…
— А я серьёзно тебе отвечаю, что твои вопросы меня вот вот обидят… и я вообще уйду и ты будешь сам разбираться в этих книгах…
— У меня вчера прорезались крылья… и, мне кажется, я не хочу их лишаться…
Девушка серьёзно задумалась.
— Кстати о крыльях… перед тем как мы начнём надо осуществить одну мою мечту…
Она подняла на него решительный взгляд.
— Я заберусь тебе на спину, и мы полетаем над всем нашим лесом, полетаем в горах и над городом…
Он молча рванул к ней, подхватил её на руках… она завизжала и он взлетел вместе с ней на руках и укрыл бережно её от мешающего ветра.
Она вся зажмурилась и сжалась в его каменных объятиях, а потом услышала его смешливый любящий голос, — можешь уже смотреть.
Она раскрыла глазки, и рот её от удивления раскрылся…
Они стремительно летели всё выше и выше в голубое небо, всё выше к солнцу… она чувствовала его тепло и то как каменный парень нагревался…
Её дух захватывало… она сидела у него на спине и совсем перестала бояться… она расправила руки как птица и, не веря своему счастью, улыбалась, устремляя счастливые глазки к голубеющему горизонту… с краёв её глазок бежали капли счастливых слёз…
Она всю жизнь хотела полететь… и теперь её парень осуществил её мечту…
Они летали вплоть до позднего вечера и он приземлился с ней на полностью покрытую фиолетовыми цветами опушку… которую обжигали последние лучи заходящего солнца…
— Ты счастлива?
Её зрачки были широкие от переполняющего её счастья, она глубоко дышала широко раскрытым ртом и смотрела по сторонам находясь не в разуме, но полностью в бурных диких радостных и светлых чувствах.
Она просто посмотрела на него улыбнувшись рядами белых зубов и так нечего и не сказала, но её взгляд сказал многое и она продолжала смотреть по сторонам и пыталась отдышаться, а её сердце всё прыгало и прыгало и даже не собиралось возвращаться к спокойному биению… он подошёл и положил руку к её животу и тот тоже бился… она на секунду прервалась от своего счастья чтобы обратить в спешке внимание на его руку и положить на неё в знак благосклонности свою ручкууу…
Среди высокой зелёной травы и фиолетовых цветов из земли вздымались поросшие мхом и забытые самим временем каменные кресты… на одном из них сидела маленькая улитка и высовывала свою маленькую любопытную головку, подставляла её под последние тёплые лучи заходящего солнца и тянула к нему свои милые антенки.
Девушка смотрела на всё это и её глаза невольно начали источать слёзы. Она поняла, что если изменит Валерия то больше никогда не полетит.
Он должно быть понял её мысли, посмотрел на неё с грустным пониманием, сжал её руку и сказал ей, — я не буду меняться…
— Нет, я тебя поменяю.
Она ещё сильней сжала руку…
— Я любила тебя за другое… я любила тебя просто так… просто мне стало грустно от мысли, что это быть может наш единственный раз… поэтому дай насладиться моментом..
Он отпустил её руку и сел рядом, а она продолжала смотреть вдаль и дышать.
Когда солнце село, и начало смеркаться они отправились обратно к склепу… и шли они всё время молча. В склепе она приказала ему усесться на мраморную плиту надгробия и зажечь свечу… как же красиво она освещала мраморную белую в веточках-извилинах поверхность толстенной крышки гроба на которой они сидели… девушка опустилась на мраморный пол и рылась в рюкзаке… она достала мел, и стала вычерчивать им на полу пентаграмму.