Твои - мои руки
«Опять этот старик»! — Герман аж споткнулся на ровном месте. Но бежать было некуда. Справа — по-новогоднему задорно дребезжал трамвай. Слева — то здесь, то там подмигивал электрическими ёлочными гирляндами в окнах горожан жилой дом. Шанс метнуться назад был упущен, потому что дед уж нацелил на Германа мутную голубую лупу-глаз. Дедова каракулевая серая шапка-«пирожок», слепленная из бараньих мелких колечек, привычно сидела верхом на косматой седой шевелюре владельца, являя собой известный образ «Эйнштейн в ударе». Космы, торчавшие из бараньего «пирога», заиндевели от долгого стояния на улице. А из открывшегося рта, готового к словесной тираде, испускался пар. «Ну, всё. Не выкручусь», — обречённо подумал Герман. * * * — Молодой человек! Скажите, пожалуйста, — напористо начал старичок и расторопно зашаркал ногами в сторону Германа. — …Люблю ли я читать книги? — сорвал с дедовых губ не законченную фразу Герман. Он наизусть знал всю дедову пропаганду. Герман каждый день ходит этой улицей. А старичок, по-видимому, живёт где-то рядом и «прищучивает» горожан с конкретной целью: разжиться деньжатами, предлагая им раскошелиться на им же самим написанную брошюру. Но старик и «глазом не моргнул» на такую Германову осведомлённость. Он, как всегда, представился старомодным словом «сочинитель». Сказал, что написал книгу и что распродаёт её тираж. Совсем недорого. * * * — Купите книгу, молодой человек? Недорого, — сочинитель вытянул брошюру из кошёлки трясущимися руками в тряпичных перчатках болотного цвета, где правый указательный «домик» был сверху залатан грубыми чёрными стежками. Сунул Герману в нос. — Ну, что… брать будете? * * * Сказать откровенно, Герману уже надоело из раза в раз покупать у деда одинаковые брошюры. Но поступить иначе он не мог. И ни дыра на перчатке; ни потёртое драповое пальто сочинителя с каракулевым серым воротником (комплект с «пирожком»), бывшее дорогим и модным лет сорок назад, имели здесь вопиющее жалостливое значение. Отнюдь нет. Герман не чувствовал к деду сострадания. Скорее, злобное раздражение. «И ведь каков прихвостень! — в очередной раз подумал Герман. — Всякий раз делает вид, что в первый раз меня видит! Вот возьму и не буду ничего сегодня покупать. Интересно, как он тогда захихикает». * * * Герману чудилось, что всякий раз, когда старик «впаривает» ему очередную свою книгу, то непременно хихикает ему в спину. Дескать, снова дурака облапошил! И даже под нос злорадно напевает: «Обманули дурака на четыре пятака!» И всё же, несмотря на такие свои размышления, Герман полез во внутренний карман своей тёплой куртки, чтобы достать портмоне. Почему? Потому что Герман сам писал книги. * * * Дед, торгующий своей писаниной на морозе, казался Герману неудачником. Герману чудилось, что не купи он сейчас книгу у замёрзшего старика, жизнь с ним разделается тем же жестоким способом. — Сколько, говорите, стоит ваша книга? — чтобы избежать сей участи, на всякий случай уточнил Герман. Хотя цену он знал «назубок». — Двести рублей, молодой человек, — привычно ответил дед и вперил на Германа честные глаза. — Двести рублей. И ни копейкой больше. «А может, и правда, меня не помнит? — засомневался Герман. — Может, память того? Уже не фурычит?» Герман вынул из портмоне две сторублёвки, протянул продавцу. Старичок охотно взял деньги и сунул их в кошёлку, прямиком к нераспроданному тиражу. * * * Герман шёл своей дорогой и думал: «Надо менять маршрут». Дома он открыл книжный шкаф. На полочке лежала аккуратная стопка дедовых брошюр. Стопка показалась Герману столь внушительной, что он впервые сознательно вчитался в название книги. Книга называлась так: «Твои — мои руки». Герман задумался. Однако несколько мгновений спустя, не найдя в своих мыслях чего-либо ценного, он с раздражением захлопнул дверцу шкафа. * * * Это было вчера. А сегодня… Молодой писатель Герман Лукин громко рыдал в голос, стоя посреди своей комнаты. «Чёрт! Что такое? Да что с вами?» — Герман сквозь слёзы в упор смотрел на свои вытянутые вперёд руки. Руки, как две некрасивые кривые коряги, простирались перед ним и велениям хозяина не подчинялись. Вернее так: руки Германа не гнулись в локтях. Всё остальное было нормально: они поднимались вверх-вниз; влево-вправо; пальцы работали в обычном режиме. А локти — нет! Прекрасно развитому писательскому воображению Лукина его повреждённый локтевой сустав представился в виде маленького механизма, в который вместо живительной смазочной жидкости кто-то по ошибке или нарочно залил бетон. И теперь механизм, захлебнувшись непотребной вязкой, постепенно затвердевающей полужидкостью, был мёртв и потому недвижим. А Герман захлебнулся отчаяньем. * * * Лукин обнаружил свою проблему, когда, проснувшись рано утром, привычным жестом намеривался стащить с себя одеяло. Выполнение этого простого действия повергло Германа в ступор. Руки не слушались его, как раньше! «Отлежал во сне?» — пугая и освещая сознание, словно молния, ярко мелькнула мысль в писательской Германовой голове. Лукин со всех сил принялся работать пальцами, сжимать и разжимать их что было сил. Хотел было помассировать себе локти. Не тут-то было! Герман кинулся к телефону. Набрал номер скорой. Нажал кнопку «громкая связь», потому что к уху поднести телефон не смог. В трубке обещали помочь. * * * Мучительный стон вырвался из горла Лукина. Он обессиленно опустился на стул. Включил ноутбук и задумался, что забить в поисковую строчку. Онемение рук? Омертвление суставов? SOS? И пока мысли Германа прыгали, как разноцветные пластмассовые шарики в крутящемся барабане из телевизионной программы про розыгрыши, приехал врач и укатил его на скорой. * * * Лукин лежал на больничной койке. Широко раскрыв глаза и расслабив нижнюю челюсть, смотрел в потолок. Телефонный звонок вывел Германа из состояния зомби. Резко вздрогнув, он, будто примитивный робот, взялся орудовать непослушными конечностями. — Сынок, я всё знаю. Мне врач рассказал, — почти что кричала в трубку мать. — Мы с папой скоро приедем! О тебе кто-нибудь может пока позаботиться? В этой неразберихе нужно держаться с кем-нибудь вместе! Герман, с тобой есть кто-нибудь рядом? Есть человек, который тебе поможет? — Да, мама, всё в порядке, мне помогут, — как можно спокойнее произнёс Герман, — не волнуйся… Вам с папой не нужно срочно рваться сюда. Не нужно вам из Италии нестись сломя голову… Мне уже лучше. Поговорив с матерью, Герман случайно уронил телефон на пол. Но поднимать его не стал. «Всё равно больше звонить некому», — подумал он. * * * Герман растерянно осмотрелся по сторонам. Палата, в которой он очутился, платная и комфортабельная, была оборудована кнопкой вызова. «У меня есть деньги, значит, есть человек, который обо мне позаботится», — хладнокровно рассудил Герман, припомнив совет матери о том, чтобы он срочно обратился к кому-то за помощью. А вот «бесплатного» человека у Германа не было. «Ну и что? — стараясь в конец не поддаться отчаянью, размышлял Герман. — Что, собственно, такого страшного со мною случилось? Я — жив. Я могу дышать, думать, ходить… Да, руки слегка потеряли подвижность. Но я могу писать. В чём тогда моя проблема?» * * * И Герман понял. Его ничуть не смертельная проблема всего лишь обострила его одиночество. Он один. И точка. Герман обессиленно перевернулся на бок, зарылся лицом в подушку. Всего лишь несколько часов назад он думал только об одном: о том, как написать очередной бестселлер. И эта чёрная мысль опаивала Германа ядом. Уже прошёл год с тех пор, как первая книга его, двадцатишестилетнего писателя Германа Лукина, «Исповедь молодого миллионера», имела ошеломляющий успех у читателей и разлеталась с прилавков книжных магазинов, как «горячие пирожки» из студенческого буфета. Для людей эта книга являла собою инструкцию о том, как быть успешным, известным, богатым. О, если бы Герман знал, как это сделать! * * * Пару лет назад его, Германа Лукина (недавнего выпускника факультета журналистики, работающего внештатным корреспондентом в нескольких изданиях сразу, и автора весёлых историй про смельчака-золотоискателя из штата Калифорния, лихо проворачивающего свои делишки в середине позапрошлого века) на просторах социальных сетей заприметили люди из команды успешного российского миллионера Эдуарда Брагина. Герман, не без волнения, приехал в офис, расположенный в новеньком бизнес-центре. — Эдуарду недавно исполнилось тридцать четыре, — издалека начал разговор демократично одетый (в джинсы и белую футболку) помощник из штаба Брагина. — Эдуард молод. И очень любит молодых, талантливых, нахальных! А ты такой и есть!» У Германа «в зобу дыханье спёрло». Он почуял, что жизнь сулит ему лакомый куш. — Допустим… — скованно опустился на кожаный офисный диванчик заинтригованный Лукин. — А чем я могу быть полезным? — Ну, ты же пишешь про то, как золото добывать? Вон как у тебя красочно получается. А главное — приключенчески! — хрустнув жестяной крышечкой, помощник откупорил бутылку с минералкой. Минералка бурлила, пузырьки лопались, готовые выпрыгнуть из бутылки. Так же, как Германово сердце готово было выскочить из его груди. — Эдуард Брагин как раз этим и занимается, золото добывает, — продолжил помощник, — «добывает золото» в переносном смысле, конечно. Добывает Брагин, разумеетс