, был мёртв и потому недвижим. А Герман захлебнулся отчаяньем. * * * Лукин обнаружил свою проблему, когда, проснувшись рано утром, привычным жестом намеривался стащить с себя одеяло. Выполнение этого простого действия повергло Германа в ступор. Руки не слушались его, как раньше! «Отлежал во сне?» — пугая и освещая сознание, словно молния, ярко мелькнула мысль в писательской Германовой голове. Лукин со всех сил принялся работать пальцами, сжимать и разжимать их что было сил. Хотел было помассировать себе локти. Не тут-то было! Герман кинулся к телефону. Набрал номер скорой. Нажал кнопку «громкая связь», потому что к уху поднести телефон не смог. В трубке обещали помочь. * * * Мучительный стон вырвался из горла Лукина. Он обессиленно опустился на стул. Включил ноутбук и задумался, что забить в поисковую строчку. Онемение рук? Омертвление суставов? SOS? И пока мысли Германа прыгали, как разноцветные пластмассовые шарики в крутящемся барабане из телевизионной программы про розыгрыши, приехал врач и укатил его на скорой. * * * Лукин лежал на больничной койке. Широко раскрыв глаза и расслабив нижнюю челюсть, смотрел в потолок. Телефонный звонок вывел Германа из состояния зомби. Резко вздрогнув, он, будто примитивный робот, взялся орудовать непослушными конечностями. — Сынок, я всё знаю. Мне врач рассказал, — почти что кричала в трубку мать. — Мы с папой скоро приедем! О тебе кто-нибудь может пока позаботиться? В этой неразберихе нужно держаться с кем-нибудь вместе! Герман, с тобой есть кто-нибудь рядом? Есть человек, который тебе поможет? — Да, мама, всё в порядке, мне помогут, — как можно спокойнее произнёс Герман, — не волнуйся… Вам с папой не нужно срочно рваться сюда. Не нужно вам из Италии нестись сломя голову… Мне уже лучше. Поговорив с матерью, Герман случайно уронил телефон на пол. Но поднимать его не стал. «Всё равно больше звонить некому», — подумал он. * * * Герман растерянно осмотрелся по сторонам. Палата, в которой он очутился, платная и комфортабельная, была оборудована кнопкой вызова. «У меня есть деньги, значит, есть человек, который обо мне позаботится», — хладнокровно рассудил Герман, припомнив совет матери о том, чтобы он срочно обратился к кому-то за помощью. А вот «бесплатного» человека у Германа не было. «Ну и что? — стараясь в конец не поддаться отчаянью, размышлял Герман. — Что, собственно, такого страшного со мною случилось? Я — жив. Я могу дышать, думать, ходить… Да, руки слегка потеряли подвижность. Но я могу писать. В чём тогда моя проблема?» * * * И Герман понял. Его ничуть не смертельная проблема всего лишь обострила его одиночество. Он один. И точка. Герман обессиленно перевернулся на бок, зарылся лицом в подушку. Всего лишь несколько часов назад он думал только об одном: о том, как написать очередной бестселлер. И эта чёрная мысль опаивала Германа ядом. Уже прошёл год с тех пор, как первая книга его, двадцатишестилетнего писателя Германа Лукина, «Исповедь молодого миллионера», имела ошеломляющий успех у читателей и разлеталась с прилавков книжных магазинов, как «горячие пирожки» из студенческого буфета. Для людей эта книга являла собою инструкцию о том, как быть успешным, известным, богатым. О, если бы Герман знал, как это сделать! * * * Пару лет назад его, Германа Лукина (недавнего выпускника факультета журналистики, работающего внештатным корреспондентом в нескольких изданиях сразу, и автора весёлых историй про смельчака-золотоискателя из штата Калифорния, лихо проворачивающего свои делишки в середине позапрошлого века) на просторах социальных сетей заприметили люди из команды успешного российского миллионера Эдуарда Брагина. Герман, не без волнения, приехал в офис, расположенный в новеньком бизнес-центре. — Эдуарду недавно исполнилось тридцать четыре, — издалека начал разговор демократично одетый (в джинсы и белую футболку) помощник из штаба Брагина. — Эдуард молод. И очень любит молодых, талантливых, нахальных! А ты такой и есть!» У Германа «в зобу дыханье спёрло». Он почуял, что жизнь сулит ему лакомый куш. — Допустим… — скованно опустился на кожаный офисный диванчик заинтригованный Лукин. — А чем я могу быть полезным? — Ну, ты же пишешь про то, как золото добывать? Вон как у тебя красочно получается. А главное — приключенчески! — хрустнув жестяной крышечкой, помощник откупорил бутылку с минералкой. Минералка бурлила, пузырьки лопались, готовые выпрыгнуть из бутылки. Так же, как Германово сердце готово было выскочить из его груди. — Эдуард Брагин как раз этим и занимается, золото добывает, — продолжил помощник, — «добывает золото» в переносном смысле, конечно. Добывает Брагин, разумеется, деньги. Короче… Нужно написать об этом. Динамично. С азартом, как ты умеешь! — Что написать? — Книгу, конечно, — парень с бульканьем разлил газировку по стаканам. * * * Герман взял стакан с газировкой. Осушил его за один приём. — Да не дёргайся ты так, — хлопнул его по плечу демократичный помощник, — Эдуард расскажет, что писать. Твоё дело — зафиксировать всё правильно. Красиво всё оформить… Ну что, возьмёшься?.. Все твои писания про Колорадо мхом поросли. Кому сейчас охота копаться в прошлом? Ты людям «горяченькие» новости подавай, денежными купюрками их «по носу щёлкни». И будет всем нам счастье… Ну что, по рукам? — По рукам, — кивнул Лукин. Сделка состоялось. Потом Герман подписал договор, в соответствии с которым после написания книги и согласования её с заказчиком ему, автору, полагался гонорар очень «кругленький» даже для писателя с именем, а уж для Лукина — и подавно. * * * Герман Лукин, вмиг забыв про золотоискателя из Колорадо, нырнул в работу над книгой «Исповедь молодого миллионера» глубоко, с головой. И это было прекрасное время! Эдуард Брагин был бесподобен: безудержный, азартный, в неизменно белой рубашке с закатанными рукавами, он словно играл, так легко и беспрекословно подчинял он себе жизнь. Все вокруг были влюблены в Брагина. И Герман тоже. Его искромётное повествование о буднях бизнесмена шло «как по маслу». Слова сами текли из Германовой впечатлённой головы, строки покорно ложились на бумагу. Неудивительно, что книга, надиктованная Эдуардом, получилась живая, бурлящая и искренняя. Однако Герман был удручён, когда получил обещанный гонорар. Да, теперь он был свободен и относительно богат. Но денег Герману теперь было мало. Он жаждал славы. * * * Герман «травил себя ядом». Хотел понять: кто написал книгу. Он или Брагин. Благодаря кому из них «Исповедь молодого миллионера» стала бестселлером? Он, Герман Лукин — её автор? Или всё-таки Брагин, генератор идей? Как разделить теперь славу, внезапно свалившуюся на него неизвестного автора, но так о ней мечтавшему, с пресытившимся дельцом из мира денег? Ответ был очевидный: никак. И Герман решил повторить то, что он сделал когда-то с Брагиным: написать бестселлер. Теперь он сделает это один. Чтоб насладиться славой безраздельно. * * * Гонорар, полученный от написания «Миллионера», Герман весьма осмотрительно разместил в банке с целью получения процентов, дабы добывание хлеба насущного не отвлекло его от идеи написания шедевра. Герман окончательно прекратил общение с подружкой Милой и прочими, не важными для него теперь людьми. Потом запёрся в детской комнате в доме своих родителей (которые с недавних пор проживали в Италии) и с энтузиазмом взялся за дело. Ведь теперь Герман знал рецепт приготовления бестселлера: алчное человеческое желание иметь много денег нужно смешать с жаждой успеха; слегка разбавить эту смесь слезами, припудрить мечтами… И всё. Шедевр готов. Кушать подано. «Вы получите то, что хотите», — как помешанный, твердил тогда Герман. * * * Но всё пошло не так. Не по задуманному Германом сценарию. Под незаконченным шедевром «лёд трещал». Лукин это понимал с каждым днём всё яснее. Книга буксовала всеми колёсами, рискуя увязнуть в словесной тине, не преодолев и середину пути. И теперь, лёжа в кровати один, с руками-граблями, с отсутствием шедевра, Герман вроде как спал, он не хотел открывать глаза. Не хотел быть в этом дне. И память унесла его в день прошлый. В тот, что был три года тому назад. * * * Тогда, под Новый год, в их город со всех концов света съехались ледовых дел мастера. На главной площади вскоре закипело дело. Скульптуры из покорённого льда искрились в золоте январского солнца. Герман Лукин, будучи в то время корреспондентом городской газеты, отправился собирать материал про скульптуры. Взял интервью у мастеров. Но возвращаться в редакцию ему тогда не хотелось. Время было. Герман осмотрелся вокруг. У россиян впереди маячила череда выходных беспечных дел. Люди гуляли по городу, любовались творением скульпторов, катались с горок. Тут же, на главной площади города, был сооружён фестивальный дом, который по сути своей представлял павильон, где можно было поиграть в настольные игры, попить чаю, послушать поэтов и музыкантов, просто поваляться на пуфике. Лукин зашёл в фестивальный дом, чтобы согреться. * * * — У тебя имя такое… Редкое… Людмила. Не часто услышишь, — вслух сказал Герман. А про себя подумал: «Мою тётку Людмилой зовут. Она толстая, в магазине, в колбасном отделе работает. Ещё по дому в выцветшем халате ходит», — Герман изучающе рассматривал наряд новой своей знакомой. — Среди молодёжи имя, и правда, редкое. А если взять поколен