Кира был так счастлива.
А после мужчина взял и разбил эту её душу.
Зачем?
Оба виноваты.
Годы прошли, Кира почти каждый день вспоминала отца своих девочек и не могла простить себе собственной ошибки.
Если бы только она послушала Арсения, то, возможно, ей не пришлось бы пройти через весь тот ад, который, как она сейчас думала, сама же себе и уготовила.
Уготовила по неопытности и юношеской доверчивости.
А Арсений выбрал путь наименьшего сопротивления.
Больно вспоминать прошлое и всё, что было.
Оборачиваясь назад, Кира осознавала две свои самые большие ошибки.
Первая – когда познакомила Арсения с мачехой и сводным братом.
И вторая – когда не послушалась Арсения, не вняла его просьбе оборвать всяческие контакты со сводным и не переехала жить на съёмную квартиру, которую Арсений предложил ей оплачивать.
Кира не хотела чувствовать себя в такой зависимости от мужчины. Ещё и тогда, когда мачеха её подначивала:
- Ты ему только даёшь, но ничего не берёшь взамен. Да у этого пижона таких как ты миллион и вагон. Хоть бы поимела с него максимум прибыли, пока он ещё тобой интересуется.
Кире предложение мачехи казалось дикостью. Она и не думала ничего просить у Арсения.
Ей был нужен только мужчина.
Лишь он один.
Его руки и глаза. Его губы и объятия.
Его нежность, поцелуи, ласка и любовь.
Его срывающееся дыхание и полные страсти слова, когда он так искренне её любил, едва ли не до полного изнеможения.
Годы прошли, а в голове до сих пор звучат его слова, которые он любил повторять именно в такие моменты, когда лежал на ней сверху и прижимался губами к щеке, переводя дыхание после страстной бури экстаза.
- Я так сильно люблю тебя, Кира. Со мной такое впервые.
- И я люблю тебя, Арс. Так сильно, - отвечала голосом, срывающимся от переполняющих эмоций, в котором звенели слёзы от счастья.
А сейчас в груди выжженная пустыня, пепелище и мрак. Там нет никаких чувств. Пусто.
Ничего нет, кроме любви к дочерям.
Они её свет и только благодаря им Кира шла и идёт вперёд, стремится и добивается.
- Кира! – снова его голос вырвал девушку из болезненных воспоминаний, - ты так и не ответишь мне?
Кира застыла на месте. Ноги словно в пол вросли. Даже пошевелиться не могла.
Его голос, прикосновение и слова едва ли заживо вены не вскрывали, заставляли сердце задыхаться от боли.
Почему всё так произошло?
Они ведь были счастливы.
Кто из них и где допустил главную ошибку?
Она… наверное...
Но он ведь был старше и опытней. Мог бы разобраться…
Неважно уже это всё. Былого не вернуть.
А в настоящем Арсению Волкову нет места ни в её жизни, ни в жизни его дочерей, наследниц, о которых он не знает и не узнает.
Жили без него эти годы и дальше проживут. Тем более, когда он даже мысли не допускает, что дочки могут быть его. Пусть думает, что они от Юры или от Пети, Дани, Сани, да плевать, кого и что он там ещё нафантазируют в своей буйной головушке слегка прибабахнутой после ДТП.
- Не о чем нам с вами разговаривать, Арсений Маркович. Что было, то было. Было и прошло. У каждого из нас теперь своя жизнь, - выдавила из себя ответ.
- Своя? – хмыкнул в ответ, но при этом с такой силой сжал зубы, что Кира услышала скрип. Как они у него вообще не раскрошились.
Злится? Почему?
Арсений чаще задышал, едва сдерживаясь, чтобы не высказать ей, какая у него «своя» жизнь. Всё есть. Абсолютно. Но самого главного нет, не было и, кажется, уже и не будет. А вот она, как он успел заметить, свила семейное гнездо.
= 4 =
- Кирочка, вы уже закончили? – Кира вздрогнула от голоса Оксаны Юрьевны. Даже не заметила, как та подкралась. Впрочем, Кира сейчас находилась в таком нервно-взбудораженном состоянии, что даже взрыва бомбы не увидела бы.