Хранит Господь простодушных: я изнемог, и Он помог мне. Возвратись, душа моя, в покой твой… (Пс. 114:6–7).
Старайтесь всё делать и говорить как бы в присутствии Божием. Оно ведь так и есть. Господь во всякое время везде и видит всё наше: сердце и мысли, не только слова и дела. «И несодеяннае мое видеста очи Твои». (Игумен Никон (Воробьев)).
Ощущение внутренней гармонии, красоты, мира и изумительной слаженности исходило от царственных страстотерпцев Романовых, исповедующих Христа и с покорностью воле Его принявших смерть, и объяснить это, наверное, можно было лишь их постоянным предстоянием Богу, хранением в душе заповедей Его, непрерывным общением с Ним, неиссякаемым потоком Вышней помощи и поддержки. Ибо откуда еще могли черпать силы юные девушки и их брат, приговоренные к расстрелу? Их мать, хладнокровно заявившая на известие о том, что немцы требуют выдачи царской семьи: «Предпочитаю умереть в России, нежели быть спасенной немцами». Сам царь Николай Второй, передавший всем, кто остался предан ему, чтобы «не мстили за него, так как он всех простил и за всех молится; что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильней, но что не зло победит зло, а только любовь ».
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную!
…мы преступили закон Божий!., мы нарушили Его завет!.. мы забыли Бога! И наша матушка-кормилица земля уже рождает одни терния и волчцы от злобы живущих на ней. И небо, когда-то дарившее людям светлый дождь жизни и плодоносную росу, сеет на наши головы химическую отравляющую влагу, и ветер Чернобыля обжигает мир своим смертоносным дыханием. И разгул зла, лукавства и вражды идет по земле. И нет молитвы, чтобы залить этот пожар зла, нет духовной силы, чтобы предотвратить грядущую гибель… Мы в своем обольщении забываем Бога, забываем небо, забываем вечность. На этой почве полного погружения людей в плотскую жизнь разрастается всепоглощающий разврат… Цепи, скованные из тьмы предательства, измен, стихийной гордости, лжи и самомнения, все крепче опутывают наши сердца, связывают наш ум, наши руки, все наше существо. И мы становимся не способными ни к чему доброму. И светлый ангел-хранитель стоит поодаль, оплакивая сердца наши, ставшие игралищем бесов… И Бог теперь не столько отрицаем, сколько вытесняем из сердца человека различными пристрастиями и житейскими попечениями. Бог просто забыт. («Слово в Неделю 28-ю по Пятидесятнице» архимандрита Иоанна (Крестьянкина)).
Старайся всегда, гуляешь ли или работаешь один или среди людей, хоть изредка, мысленно от всего сердца вздохнуть несколько раз ко Господу. Хоть один раз в час. Даже если что-либо не так делаешь, даже грешишь, надо еще усиленнее просить помощи и прощения у Господа. (Игумен Никон (Воробьев)).
Непрестанное памятование – и «хоть один раз в час»… Предстояние перед Богом – и «хоть изредка… несколько раз…» Снисходя к духовной немощи современного человека, святые отцы просили лишь об одном: не прерывай окончательно ту ниточку, что еще связывает тебя с Богом, хотя бы вспомни, что Он есть, обратись – когда вспомнишь, покайся – когда обратишься… Это памятование о Боге у нас, большинства нынешних людей, очень схоже с мысленным потоком человека, получившего определенную наркотическую дозу.
Как-то в глупой, своенравной юности (живущей под лозунгом: «Всё пройти и всё испробовать!»), «угостившись» у знакомых травкой, возвращалась домой, давая себе твердую установку: «Я такая-то и такая-то. Живу там-то и там-то и сейчас еду домой». Отчаянно пыталась удержать эту установку, но не успевала даже додумать мысль, как ее уже смывало волной, и на смену ей накатывала другая, абсолютно не родственная, чужеродная нынешней, из других садов-огородов, за другой – третья, за третьей… И т. д., и т. п. Потом я падала в какую-то совсем уж черную пустоту и безмыслие. После чего вдруг снова выныривала в спасительное: «Я такая-то и такая-то… Живу там-то и…» И так без конца, пока дурман окончательно не развеялся.
Так же необычайно трудна самая простая вещь в мире – постоянно помнить об Отце, создавшем всё и вся, оберегающем тебя на путях твоих, мудро наказывающем за упорное своеволие, дающем тебе кров, и хлеб, и Слово Свое, как якорь спасения для утлой лодчонки, уносимой в бурю.
Неоценимым подспорьем в концентрации рассеянного ума, в сосредоточении блуждающих мыслей воедино – к памятованию Божиему, к предстоянию перед Богом и для великих подвижников, и для новоначально подвизающихся на пути Христовом всегда были краткие «молитовки», как ласково называли святые отцы эти лаконичные, но крайне емкие и горячие взывания к Богу.