Рано в его душе, воспитанной примерами и уроками благочестия, раскрылось чувство любви к молитве и готовность к подвигам для угождения Богу. Рано низошла благодать Божия в невинное сердце отрока Варфоломея и воцарилась там… Его уст никогда не оставляли богодухновенные псалмы Давидовы… Благоговейное устроение юной души Варфоломея естественно располагало его искать уединения, где бы мог он наедине с Богом изливать в слезной молитве пред Ним все святые чувства невинного сердца и в самопредании воле Божией искать подкрепления духу на предстоящем жизненном пути. Особенно любил он молиться по ночам, иногда совсем проводя ночи без сна и всё это стараясь тщательно укрыть от домашних… И какою же детскою доверчивостью и пламенною любовью к Богу, какою, так сказать, мудрою простотою дышала его чистая молитва! (Из «Жития преподобных Сергия Радонежского и родителей его, схимонахов Кирилла и Марии»).
Но были и такие, кто подошел к порогу святости путем многолетней борьбы со своей греховностью и порочностью, кто истоптал в своих аскетичных духовных странствиях не одну пару башмаков, изведал и одолел отчаяние и смуту, уныние и мрак душевный, одержал на духовном ристалище тяжко давшуюся, выстраданную победу над темной бесовской силой. Эти доблестные воины Христовы открыли в себе источник живой, неиссякаемой молитвы, уже не подвластной спадам и оскудению, усилиями всей своей жизни и порой в самом конце пути. Зато молитва их, помноженная на веру, зато жизнь их, возведенная в степень непрестанного подвига, их упорная устремленность горе – двигала горы, вразумляла реки, управляла небесными стихиями, возрождала и плоть, и дух.
В итальянском городе Пиаченце, – повествует святитель Григорий Двоеслов, – был епископом Сабин, человек чудной жизни. Однажды диакон возвестил ему, что река По, вышедши из своих берегов, затопила церковные поля со всем посеянным на них. Угодник Божий Сабин, призвав своего писца, приказал ему писать следующее: «Повеление реке По Сабина, раба Господа Иисуса Христа. Повелеваю тебе не выходить никогда из своего русла в здешних местах и не опустошать полей церковных». Написав это, присовокупил епископ: «Ступай и брось в реку». Как скоро писец исполнил повеление епископа, речные воды, повинуясь повелению человека Божия, тотчас оставили церковные земли, и река, возвратившись в свое русло, никогда уже не затопляла тех мест.
А вот случай из жизни старца Гавриила из Елеазаровской пустыни. Монастырю для монастырских построек нужен был лес. Монастырь стоял в лесу, но у монастыря не было права на порубку. Старец помолился так: « Господи! Ты знаешь, как нам нужен лес! Наломал бы ты нам леску для постройки!» Вскоре после этого налетел ураган и около монастыря было свалено девять больших деревьев, которых хватило для монастырской постройки». (В. В. Артемов, «О молитве»).
Доносишь эти и подобные примеры из жития святых до своих притихших, покладистых, улегшихся мыслей – и эта сладкая усыпляющая сказка, вызывающая удивление, умиление, преклонение перед ее героями, распахивающая фантасмагорические двери и приглашающая войти, вчувствоваться, прикоснуться к тайне, вдруг остро отточенной секирой обрушивается на твою собственную голову: «А чего стоишь ты сама?» – «Да нужна ли ты в Царствии Небесном со всем своим хламом, который долгие годы кропотливо копила на запыленных чердаках, в унылых отсыревших чуланах памяти?» – «На какие космические мили отстоишь ты от этих людей, чье Божие сыновство, набранное жирным шрифтом, бросается в глаза при любой близорукости, скудоумии и “окамененном нечувствии”?»
Мое единственное достояние – стыдение лица и молчание уст. Предстоя Страшному суду Твоему в убогой молитве моей, не обретаю в себе ни единого доброго дела, ни единого достоинства и предстою, лишь объятый отовсюду бесчисленным множеством грехов моих, как бы густым облаком и мглою, с единым утешением в душе моей: с упованием на неограниченную милость и благость Твою. Аминь. (Из молитвы святителя Игнатия Брянчанинова).
Это они, ежечасно ведущие брань с ветхой своей природой ради стяжания Духа Святого, выстраивающие в сердце и в уме бастионы невиданной мощи от нашествий бесовских, изнуряющие плоть постом и бодрствованием, простаивающие в коленопреклоненных молитвах ночи напролет, видели до микроскопических проявлений свою греховность, мучались ею, с радостью подвергались болезненной чистке страданием. И сподобились, и удостоились, и были приняты Отцом еще при жизни…