Пристанищ не искать, не приживаться.
Ступенька за ступенькой, без печали,
Шагать вперед, идти от дали к дали.
Все шире быть, все выше подниматься!
Засасывает круг привычек милых,
Уют покоя полон искушенья.
Но только тот, кто с места сняться в силах,
Спасет свой дух живой от разложенья.
(Герман Гессе, «Игра в бисер») [5] Мне кажется, что все, выбравшие это «не лучше», рискнувшие окончательно закрыть за собой двери в прошлое (каким бы иллюзорно безоблачным ни казалось это прошлое в сравнении с ожидаемыми тяготами), ступившие в сырой и тоскливый ноябрь собственных стихий и страстей пусть не столь решительно, но бесповоротно, будут приняты и обласканы. Будут… Просто будут. Не прейдут в Жизни Вечной.
Борющиеся будут спасены, Господь не презрит их трудов и усилий… Люди же плотские, вовсе не думающие о спасении души своей, погибнут, если, конечно, перед смертью не принесут покаяния. О, если бы нас всех Господь сподобил улучить рай небесный! Впрочем, нужно надеяться на это: отчаиваться – смертный грех… Различны устроения людей, различную славу унаследуют они и в Жизни Будущей. Апостол Павел пишет: «Ина слава солнцу… ина слава звездам» (1 Кор. 15:41) и т. д. Даже ангелы Божии не в одинаковой славе у Бога. Ближе всех к престолу Божию пламенные серафимы – затем херувимы – потом престолы – господствия – силы – власти – начала – архангелы – ангелы (все девять чинов ангельских)… Разные есть степени блаженства, смотря по заслугам каждого: иные будут с херувимами, другие с серафимами и так далее, а нам бы только быть в числе спасающихся. Такие великие подвижники, как преподобный Серафим (Саровский), были серафимами по духу и теперь унаследовали их славу. Конечно, не все могут достигнуть такой святости. Покойный батюшка отец Макарий говорил: «Такие светила, как преподобные Антоний Великий, Макарий Египетский и прочие, были у Господа генералами, они и заняли генеральские места, мы же солдатики, и благо нам будет, если хоть самое последнее место займем среди спасающихся ». (Преподобный Варсонофий Оптинский).
Но вот дверь закрыта, и вроде бы знаешь, что как бы то ни было, но жить как жила уже не захочешь, не сможешь – но, Господи, помоги! – какие потемки… что делать?., как узнать, как учуять ту узкую тропинку среди все расширяющейся автострады путей мирских, по которой можно дойти к Тебе? Хватаешься сразу за всё, где-либо вычитанное или почерпнутое, начинаешь капитальную чистку всех своих заплесневевших залежей, энергия бьет ключом, а потом этот ключ иссякает, чувствуешь упадок сил, погружаешься в темноту, и настигшее уныние повергает тебя в отчаяние или беспросветную хандру. У святых отцов есть много емких и действенных советов на все случаи, могущие встретиться как у новоначального, так и у зрелого воина Христова, давно ведущего непримиримую брань со своей греховной природой и с бесовскими кознями.
Порядок, в каком надобно бороться с врагами своими и поборать свои злые пожелания и страсти, есть следующий: войди вниманием в сердце свое и исследуй тщательно, какими помыслами, какими расположениями и пристрастиями оно особенно занято и какая страсть наиболее господствует над ним и тиранствует в нем, потом против этой страсти, прежде всего, и поднимай оружие, и ее поборать старайся… На этом и сосредоточь всё внимание и заботу, с одним только исключением, что когда подымется между тем другая какая страсть случайно, то ею следует тебе тотчас заняться и ее прогнать и потом опять обращать оружие против главной своей страсти, которая непрестанно высказывает свое присутствие и впасть. (Преподобный Никодим Святогорец, «Невидимая брань»).
В мысленной брани должно действовать так, как действуют на войне. Во-первых, потребно внимание; во-вторых, когда заметим , что браг придвинул помысл, должно прогнать его с гневом в сердце; в-третьих, надобно помолиться против него, призывая в сердце Иисуса Христа , дабы демонский призрак тотчас исчез, чтобы ум не пошел за мечтаниему как дитя, прельщаемое каким-нибудь искусником. (Преподобный Исихий, пресвитер Иерусалимский).
Как бы не смотрел, так не соблазнился бы…
Очень много сора, иной раз по макушку захламляющего нашу память и подсознание, оказывающего решающее влияние на эмоции, мысли и действия, заносится к нам через наши телесные двери и окна – глаза и уши, органы обоняния и осязания. Строгий контроль за всем, что зрительно ли, слуховым ли, обонятельным образом постоянно питает наше мирское любопытство или горячий интерес, отцы церкви называли внутренним постом, особенно важным в дни постов внешних.