Там, в своем… подполье наша обиженная, прибитая и осмеянная мышь немедленно погружается в холодную, ядовитую и, главное, вековечную злость. Сорок лет сряду будет припоминать до последних, самых постыдных подробностей свою обиду и при этом каждый раз прибавлять от себя подробности еще постыднейшие, злобно поддразнивая и раздражая себя собственной фантазией. Сама будет стыдиться своей фантазии, но все-таки все припомнит, все переберет, навыдумает на себя небывальщины, под предлогом, что она тоже могла случиться, и ничего не простит. Пожалуй, и мстить начнет, но как-нибудь урывками, мелочами, из-за печки, инкогнито, не веря ни своему праву мстить, ни успеху своего мщения и зная наперед, что от всех своих попыток отомстить сама выстрадает во сто раз больше того, кому мстит, а тот, пожалуй, и не почешется. На смертном одре опять-таки всё припомнит, с накопившимися за все время процентами и… («Записки из подполья»).
На смертном одре… Страшно дойти до смертного одра с камнем за пазухой. Или быть повинной в том, что кто-то другой, ввиду наших действий, слов, равнодушия, долгие лета держит за пазухой ожесточение или боль… «потому что мы прошли через их жизнь, как нож врезается в человеческое сердце: в момент трагедии мы показали им безразличие, в момент нужды мы их обошли, а порой отнеслись к ним со злобой». (Митрополит Антоний Сурожский).
И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим… (Мф. 6:12).
Оправдаемся ли, представ перед Всезнающим Отцом в день Судный? Будем ли прощены в этом последнем, неминуемом предстоянии, если сами нанесли кому-либо непоправимую и неискупленную обиду или, обиженные, носились с обидой собственной, нянчились с ней, пестовали и растили ее, так и не попытавшись, так и не сумев простить?
Святые отцы то и дело повторяли, что всякое адресованное нам оскорбление, клевета, надругательство попущены волей Божией: либо в качестве предъявленного счета за наши неоплаченные проступки, за которые мы до поры до времени не получили по шапке; либо как лекарство, врачующее нашу достигшую аховых размеров, болезненную гордыню; либо как испытание нашей веры, проверка приятия нами воли Господней; либо (если уже позволяет духовный уровень) для того, чтобы своими молитвами о врагах наших, своим искренним прощением и откликом милосердия на причиняемое зло мы врачевали от недуга ненависти и озлобленности всех тех, кто продолжает упорно целиться в нас, находясь по ту сторону баррикад.
Возможно, это и есть первая палочка-выручалочка – постоянная память о том, что все физические, эмоциональные и словесные оплеухи, равно как и всё другое, случающееся с нами, посланы или попущены самим Господом для нашего врачевания и спасения – и что всякие горечь, недовольство, злость, ярость, направленные на обидчика, рикошетом отправляются в Небеса, осознаем мы это или нет.Преподобный Авва Дорофей показывает, как из небольшого уголька оскорбления постепенно раздувается пожарище гнева и насколько проще, насколько вернее загасить недобрый огненный язычок еще в самом начале. …малый уголек: это слово брата, нанесшего оскорбление . Если ты его перенесешь, то ты и погасил уголек. Если же будешь думать: «Зачем он мне это сказал, и я ему скажу то и то…» – вот ты и подложил лучинки, подобно разводящему огонь, и произвел дым, который есть смущение. Если хочешь, можешь погасить и это, прежде чем произойдет гнев. Если же ты продолжаешь смущать и смущаться, то уподобляешься человеку, подкладывающему дрова на огонь и еще более разжигающему его, отчего образуется много горящего уголья, и это есть гнев… И как горящее уголье, когда оно угаснет и будет собрано, может лежать несколько лет без повреждения, и даже, если кто польет его водою, оно не подвергается гниению: так и гнев, если закоснеет, обращается в злопамятность, от которой человек не освободится, если не прольет крови своей (под пролитием крови подразумеваются здесь великие подвиги и труды)… А если бы ты сначала укорил самого себя терпеливо, перенес слово брата твоего и не хотел бы отомстить ему за себя, и на одно слово сказать два или пять слов, и воздать злом за зло, то избавился бы от всех этих зол. Посему и говорю вам: всегда отсекайте страсти, пока они еще молоды…
Если все же раздражение или злость уже возникли и выгнать их из себя легким мановением мизинца не получается, святые отцы призывали направить это недоброе возгорание не на человека, причинившего зло, подпавши под волю бесовскую, под бесовское наущение, а на самих подстрекателей. Человек лишь орудие, и всякое зло, которое он творит под руководством темных сил, – обоюдоостро и ранит прежде всего его самого… Святые отцы без устали напоминали, что самому человеку, полагающемуся единственно на свои силы, искоренить, выкорчевать из души злопамятность, равно как и другие греховные страсти, не под силу. И ряд молитв: Спасителю, Пресвятой Богоматери, святым угодникам Божиим могут оказать в этом неоценимую, если не первостепенную помощь.