- Меняем позицию Маша, шевели своими булками и ищи веревку, которую я сказал найти синеглазке.
Он шипит так, что в внутри все стынет. А веревки так и нет.
- Андрей, здесь нет веревки, пожалуйста отпусти нас – стараюсь говорить максимально спокойно.
- Еще одно слово поперек, и я перережу ей глотку. – шипит почему-то Аделине в ухо, будто говорит именно ей - Пожалей девочку. Так как тебя я хочу больше, чем ее и до сих пор планирую выебать, то без этой синеглазой красотки можно обойтись легко. Сразу уточню, если вдруг решишь пожертвовать ее жизнью, я все еще помню о том, что, бегаешь ты хреново, так что не рыпайся белобрыска. В добавок не мешало бы вас проучить за то, что вы подставили меня с этой синеглазой тварью с миньетом. Это было классно, но по сучьи, хотя что от вас можно было ожидать?
Смотрю перепугано на Аделину, у которой начинает закипать кровь. Она уже планирует что-то делать. Только бы не сказала, что миньет ему тогда делал мужик. Андрей становится все агрессивнее и агрессивнее. Что у него там за таблетки? Озверин что ли?
- Хорошо, не нервничай, - соглашаюсь и показываю, что все сделаю – скажи конкретнее, где мне взять веревку, я ее не вижу.
- Да вон же у лопаты лежит, - бешено орет, надеюсь, нас хоть кто-то услышит - ты ослепла что ли?
А там реально нет веревки. У него еще и галлюцинации от этих таблеток. Что же делать? На ум ничего не приходит. Холодно до жути, рука болит так, будто ее начинают заживо отгрызать, тело начинает трясти словно в лихорадке. Господи, ну, где же Потемкин, должен же был он обратить внимание, что мы с Аделиной исчезли?
- Андрей, тут ее нет. – стараюсь разговаривать спокойным тоном, чтоб не вызвать еще одну вспышку агрессии - Тебе показалось. Может предложишь, что-то другое?
Он снова жрет свои таблетки.
- Сука белобрысая, – снова орет во всю глотку - раздевайся и съешь таблетки и подружке своей дай. Быстро!
Ого как резко у него планы меняются!
Я медленно беру у него упаковку, и он разворачивает Аделину к себе полубоком и прикладывает острие к яремной впадине. Мне становится особенно страшно. Одно ее неловкое движение и этот огромный очень острый нож вонзится ей в горло.
- Давай ей три таблетки, а ты жри давай – поворачивается к ней - я слежу.
Руки от страха и холода не слушаются, все тело будто онемело, а Андрею хоть бы хны, будто и не мерзнет вовсе. Кладу трясущимися руками ей в рот таблетки, она их держит во рту и не глотает.
- Разжевывай, блядь. – Дергает назад ее за волосы со всей силы, как только скальп не снимает.
- Андрей, не надо!!! – пугаюсь за девушку. Плачу.
Она жует и тоже беззвучно плачет. Ей тоже страшно. И противно. И холодно. Как и мне.
- Надо, блядь. Теперь ты в рот себе клади, сказал. – орет так, что уши закладывает, ну почему нас никто не слышит? - Оглохла сука?
Резко отпускает Аделину и хватает за волосы уже меня и вот нож снова у моего горла.
- Корми ее, блядь, синеглазка, давай и сама глотай, - орет и снова давит мне ножом по горлу.
Опять чувствую, как течет по шее тепло. Даже приятно, не так холодно.
Вот же урод. Аделина кладет мне таблетки в рот не переставая плакать.
- Жуй блядь, жуй сука! И глотай!
Начинает таскать меня за волосы, чтоб я разжевала таблетки. Я кричу от боли. Они очень горькие и меня тут же начинает тошнить еще до глотка.
- Раздевайся – одновременно орет Аделине.
- Холодно, я же замерзну – возражает она.
- Не провоцируй меня, - жрет последнюю таблетку.
Нам ничего не должно быть, вон он их сколько уже употребил и ничего, но мы пили с Аделиной алкоголь, а это явно какой-то психотроп. Тошнит жутко. У меня начинает мутиться сознание. Воспоминания остаются, как фотовспышки – эпизодами.
- Раздевайся, сука – кричит на Аделину и трепет меня за волосы – раздевайся блядь кому сказал!
Аделина медленно начинает расстегивать рубашку.
Я скулю от боли, но уже не громко. У меня в буквальном смысле исчезают силы. Голова начинает кружиться. Плохо безумно.
Резко накрывает рвота, Аделину тоже. Андрей что-то орет и бьет ее, но мне уже не до этого.
Аделина теряет сознание. Мое тоже крутится где-то на грани. Выворачивает еще раз, и я вырываюсь из хватки Андрея и падаю на колени и разбиваю их.
Мне прилетает удар ногой в живот, боль всецело поглощающая, я падаю уже ничком, лицом вниз, успевая лишь в последний момент повернуть голову и не сломать нос. Пол ледяной, но мне уже не холодно как раньше. Помещение кружится.
Андрей подскакивает к Аделине и начинает бить ногами уже ее, потом снова возвращается ко мне, делает пару ударов ногой в таз и все меркнет.