Глава 32
Максим
Выясняем, что девочки ушли в туалет, но там пусто. Выдергиваем пару крепких парней в помощь и ищем уже всей компанией пока остальные веселятся. Соглядатаи сообщают, что Звягинцев из поместья не выезжал. Бабичев интересуется у прислуги, что у него по периметру, выясняем, что в помещении для садового инвентаря горит свет, тогда как садовника на территории нет. Сердце готово выскочить из груди, я никогда не испытывал такой страх. Никогда.
Остальное восстанавливаю по обрывкам памяти и по рассказам очевидцев.
Врываемся во внутрь и видим, как Звягинцев с огромным ножом в руках бьет ногами лежащую на бетонном полу Машу. Она вся в крови и вокруг все в крови и рвотных массах. Чуть дальше лежит на боку без движения Аделина в расстегнутой блузке.
- Тварь! – бросается вперед меня на него Леха, влет выбивает нож и вырубает урода. Потом вроде бы месит ногами, но это не точно.
Я же падаю на колени рядом с Машей, и переворачиваю ее на спину. Все горло и одежда в крови. На шее виднеется два надреза, но вроде бы не глубокие, откуда тогда столько крови? Трогаю пульс, не нахожу. Правда тут реально холодно и мои пальцы от волнения толком ничего нащупать не могут, но я продолжаю его искать. Не вижу, чтоб шел пар из их ртов при дыхании. Девочки обе ледяные.
- Они не дышат – истерично орет Юсупов. - Он их убил. Мразь! Ублюдок!
«Он их убил!» Взрывается в моем мозгу.
Он их убил!
Мой мир останавливает существование.
Хочу лечь рядом с Машей и умереть.
Прямо в кровь, на грязный бетонный пол. С ней рядом.
Глажу ее по волосам, что-то кричу. Хочу умереть, как никогда до этого, но смерть не приходит, меня колошматит так, что теряю рассудок.
Кто-то уже вызвал ментов и скорую. Я же подскакиваю к валяющемуся без сознания Звягинцеву и начинаю его уничтожать. Луплю ногами и руками не помня себя. Меня кто-то оттаскивает. Вроде бы втроем. Удержать не могут. Вырываюсь. Валят на землю и снова оттаскивают.
Ничего толком не помню. Ни диких криков Лехи, когда приехала скорая. Ни момента, приезда ментов, ни того, как я орал им чтоб, не сажали Звягинцева, потому что хочу его сам убить, ни того, что скорая забрала девочек и девушка-врач пыталась мне что-то уколоть. Я не давался. По итогу оказалось, что какой-то препарат все же укололи и мне и Лехе. Даже не помню того, как мы оказались в больнице, вроде бы приехали к девочкам узнать, как у них дела, потому что Леха всеми способами пытался мне донести, что они живы, только в тяжелом состоянии.
Более-менее пришел в себя уже под капельницей в палате, на соседней кровати с аналогичной капельницей спал Юсупов. Видел, как у него даже во сне текут слезы. Вспомнил все произошедшее и мне стало плохо. Капельница уже заканчивалась, и я вызвал с кнопки медсестру.
- Скажите, что с девочками? – прохрипел я осипшим напрочь сорванным голосом.
- С какими девочками? – медсестра ловко отсоединила меня от системы и зажала локоть.
- К вам девушек двух привезли, одна в крови вся… - дальше говорить не могу, глаза жжет, голос теряется.
- Ох, мои хорошие, они в реанимации. У них сильное отравление.
- В реанимации? – шепчу – Отравление? А почему тогда столько крови? Подождите. А как к ним попасть, я заплачу сколько скажете. Мне очень надо.
- Никто тебя туда не пустит, мой хороший, твое дело только молиться.
- А можно хоть с врачом поговорить, который их лечит? – сажусь бодро на кровати.
Что это такое волшебное мне капали? Надо выяснить, на будущее может пригодиться. Хм, бодряк такой, что горы свернуть могу.
С оглушающим воплем на кровати подскакивает Леха.
- Тише, - тут же к нему подходит медсестра и отсоединяя от капельницы, точно, как и мне ловко зажимая руку в локте – напугал меня до полусмерти.
- Добро умыться, - обращаюсь к другу.
- Бля – шипит он и вытирает слезы руками.
- Так как насчет врача девочек? – напоминаю медсестре – можно с ним поговорить?
Леха мгновенно ориентируется и кладет ей в карман косарь, как фокусник извлекая его из ниоткуда.
- Позовите его сюда, пожалуйста, я вас очень прошу – улыбается своей самой очаровательной улыбкой Леха.
Все это время думаю о Маше. Вспоминаю сколько на ней было крови. Бедная моя девочка, не уберег. Знал, что что-то может произойти и не предотвратил. Сердце сжимается от воспоминаний, как она лежала ледяная, а я сквозь кровь не мог нащупать пульс. Бедная моя куколка, как она там? Я будто опять переживаю ее смерть. Снова и снова приближаясь к черте. Меня отбрасывает опять в это место, но рассудок уже не теряю, переживаю только сильно. Осознаю, что сейчас утро и понимаю, что мы с Юсуповым здесь провели ночь.