Глава 13. Мэтью
Какой же я кретин!
Ну вот зачем я совался к ней? Почему решил, что она позволит?
Она ведь сразу всё почувствовала! Я увидел в её распахнутых глазах панику. Я почувствовал её страх. Но на миг даже решил наплевать на эти густые эмоции и всё же поцеловать эту странную поломанную девочку. Её холодные ладошки на моей груди только подстёгивали стать ещё ближе, попробовать её пухлые губы, прижать к себе максимально.
А потом её хрипловатый голос словно развеял этот морок, и я вернулся в реальность. Просто в один момент мне стало душно, стыдно и неловко. Хотелось сквозь землю провалиться, но Мэлоди и тут меня опередила, тупо сбежав.
И, чёрт возьми, как же вовремя я остановился! Буквально за секунду до падения. Она не хотела этого. Возможно, она даже сопротивлялась бы. А даже если нет, то это вовсе не означало бы, что она хочет того же и отвечает взаимностью. А-а-а-а!
Я метался по своей шикарной квартире, словно загнанный зверь, то и дело хватаясь за телефон. Но тут же отбрасывал его и снова с остервенением зарывался пальцами в немного отросшие волосы, намеренно причиняя себе физическую боль.
Что ей написать? И стоит ли? Почему-то мне кажется, что Мэлоди теперь будет за версту меня обходить. И вряд ли какая-то глупая смс-ка с извинениями сможет исправить ситуацию. Таким идиотом я не чувствовал себя с младшей школы. Фаааак!
Даже бедняга Рон не смел меня беспокоить, забившись в угол огромного тёмно-зелёного дивана, и смотрел оттуда настороженными янтарными глазами. Уши при этом поджал, словно ему неприятно было слышать мои практически беззвучные чертыхания. Да мне и самому тошно, приятель! Как теперь это исправить?
И ничего же, вроде, не сделал, а на душе всё равно было максимально паршиво. Когда меня в последний раз мучила совесть? Дайте-ка подумать… Не помню! Но сейчас эта грёбаная, казалось бы, уже атрофированная функция работала на полную, выжигая нутро. Я ведь знал, что она травмирована, и нельзя к такой девочке вот так, нагло и по-звериному, проявлять свой интерес. Облажался по полной, даже не успев сделать первый шаг.
Схватив телефон уже, наверное, в десятый раз, я разблокировал экран и, выбрав контакт Мэлоди, начал нервно набивать сообщение. Минута, другая — и не давая себе передумать или спасовать, я жму кнопку “отправить”. И моей поломанной малиновой девочке улетает банальное, но искреннее сообщение:
“Мэлоди, не бойся меня. Я хотел тебя поцеловать, но это был порыв. Прости. Я бы никогда не причинил тебе боль.”
Когда спустя несколько минут я вижу рядом со своим текстом две галочки, то даже удивлённо хмыкаю. Надо же, даже в блок не отправила. Продолжаю гипнотизировать экран телефона, поглаживая настороженного кота. Хоть какое-то успокоение, и Рон даже позволяет мне эту малость, тихонько заурчав в ответ на скупую ласку.
Не знаю, на что я рассчитываю, но когда в диалоговом окне начинает бегать карандашик, грёбаная надежда начинает разгораться внутри, вытесняя прочие эмоции. Ну давай же, девочка, ответь! Можешь даже обматерить меня, только не игнорируй!
Секунды ожидания словно растягиваются в вечность, и я на миг прикрываю глаза, упираясь затылком в мягкую спинку дивана. И тут же чуть не подскакиваю на месте, когда лёгкая вибрация прошибает моё тело сквозь ладонь, словно высоковольтный разряд тока.
Когда мои глаза находят ответное сообщение, я шумно выдыхаю от облегчения, даже не успев прочитать его содержимое. Перед глазами всё плывёт, и я будто первоклассник, едва научившийся складывать буквы в слова, пытаюсь вчитаться в ускользающие строки:
“Не делай так больше никогда…”
Всего пять слов, в которых удивительным образом сочетаются и крах, и надежды. Малиновая зараза в очередной раз дала понять, что я её не привлекаю, но как же сладко осознавать, что она не проигнорировала. Не послала, не вычеркнула из своей жизни.
Но как я так быстро влип? Почему мне так важно, чтобы она оставалась в моей жизни? Ведь очевидно, что эту крепость брать придётся очень долго и мучительно, а мне это по сути не нужно, ведь что я буду делать в итоге, если всё-таки добьюсь и возьму её?
В “долго и счастливо” я не верю, да и не готов менять свою идеальную жизнь, отказываясь от всего того, чего смог добиться за годы жизни в Сиэтле. Что мне делать в этом городе? Или того хуже, обзавестись семьёй и детишками, переехав в какой-нибудь сраный пригород, вроде родного Бэльвью? Брррр, ни за что!
Но пальцы сами набирают ответ, пока мои беспокойные мысли долбятся в черепушку:
“Не буду. Давай вернёмся на шаг назад? Хочу оставаться твоим другом. Ок?”