Глава 4. Мэтью
Продолжаю опустошать корзину, а сам мысленно усмехаюсь своей проницательности. Девчонка стоит спиной, но я практически уверен, что ей едва есть восемнадцать, не говоря уже о полном совершеннолетии.
Ростом едва доходит мне до плеч, а на браслете, которым украшено тонкое запястье, мелькают какие-то миленькие шармы: медвежонок, сердечко, звёздочка. Девочка нетерпеливо постукивает пальчиками с коротким бесцветным маникюром по ленте, то и дело по дюйму пододвигая свои покупки вперёд.
Ну точно ребёнок!
И когда подходит её очередь расплатиться за скромный набор продуктов, состоящий из питьевого йогурта, упаковки макарон и готовой томатной пасты, и мне наконец является её профиль, я ещё раз подтверждаю свои догадки.
Медленно ощупываю глазами черты лица девчонки: острый подбородок, пухлые губы, а особенно нижняя, отчего кажется, что малышка не в настроении и дуется. Маленький ровный нос без горбинки, длинные загнутые ресницы, практически бесцветные на кончиках, что подтверждает моё предположение о том, что пшеничные косы — дар природы, а не результат воздействия аммиака.
Милое создание, ничего не скажешь.
Но я не по малолеткам, поэтому прерываю свою зрительную инспекцию и перевожу взгляд себе под ноги, разглядывая белые носы кед четырнадцатого размера. Дааа, я уже говорил, что большой мальчик. Везде.
Скучающе изучаю чистоту своей обуви, пока к ней вдруг не подкатывается та самая бутылка с йогуртом, которая мелькала на ленте передо мной. Всё бы ничего, но от удара о кафельный пол магазина она лопается, и розоватого цвета кисломолочный напиток уделывает мои идеально чистые конверсы и обе штанины разом.
— Бл*ть. — слышу тихое, с ноткой обречённости ругательство совсем рядом, не сразу понимая, что матерится-то малолетняя школьница. И голос у неё глубокий, хриплый и совсем не детский.
Девчонка мало того, что сквернословит, так ещё и сигаретами балуется? Чья-то попа явно не знакома с воспитательной поркой.
В отличие от несдержанной малолетки, я лишь поджимаю губы и медленно поднимаю взгляд, чтобы наконец увидеть эту криворукую матершинницу. И в этот момент замираю, как вкопанный. Только вот волшебной палочки в руках у маленькой блонди нет, да и заклятия “Остолбеней!” она тоже не произносила. (Я правда не фанат Гарри Поттера, пересматриваю его ну максимум раз в год!)
А причина моего столбняка в том, что нихера я не Шерлок. И в своих наблюдениях и предположениях явно дал маху. Девочка, как говорится, созрела.
Помните же, что глаза всё выдают? Так вот зелёные омуты напротив сейчас транслируют такой жизненный опыт, что я бы мог дать ей все сорок. И только лицо, нетронутое косметологом, но с идеальной персиковой кожей, говорит о том, что этой девочке… гхм… женщине явно не больше тридцати.
А ещё её прямой и беспристрастный взгляд, на удивление, не несёт в себе ничего того, что я обычно принимаю как должное со стороны женского пола от четырнадцати и до ста. Ни восхищения, ни похоти, ни даже сраной капельки женского интереса. Ни-че-го!
Понимаете, я не самоуверенный и не самовлюблённый (прим. автора: Ага, как же!), но так было всегда. Это, мать его, аксиома! На меня реагируют все! Даже правильные девочки, которые влюблены в какого-нибудь однокурсника Стива или Джо, или примерные матери семейства, у которых есть любящий муж и орава детишек.
Все! Все они невольно залипают на мне, поэтому моя сестра какое-то время искренне меня недолюбливала, ведь все её многочисленные “подружки” по факту просто хотели через дружбу с Лив добраться до меня (иногда у них это получалось, вспомнить хотя бы Беттани).
А сейчас я смотрю на полный штиль, где ни единой волны, никаких проблесков, только изумрудная рябь в глазах. И это как удар под дых, поэтому я снова растерянно перевожу взгляд на свои испорченные шмотки, а потом вдруг выдаю какой-то неловкий глухой смешок.
— У меня есть влажные салфетки. — тем временем произносит девочка, которая ввела меня в ступор, и я снова перевожу свой отупевший взгляд на вредительницу. Кассир тем временем уже успела пробить все мои покупки и даже заботливо упаковала всё в пакеты, хоть это явно не входит в её обязанности. Вот же! Так это обычно и работает!
Переступив через лужу из йогурта, я на автомате провожу картой по терминалу, и наблюдаю за тем, как маленькая малиновая катастрофа, не получив от меня вменяемой реакции на предложение воспользоваться салфетками, направляется к выходу, виляя своей симпатичной попкой, упакованной в плюш.
—Эй, подожди! — окликаю пшеничные косички, пока не не успели скрыться за раздвижной дверью, и, схватив набитый продуктами пакет, быстрым шагом нагоняю этот ягодный феномен.
Зачем, бл*ть? Если бы я знал...