Глава 5. Мэлоди
Ещё один дерьмовый день в этом дерьмовом городе скоро подойдёт к концу. Рада ли я?
Даже не знаю, ведь когда у твоего существования нет конечной цели — становится плевать на то, где ты находишься и что происходит вокруг.
Тем не менее, мне не нравится Сиэтл. Почему? Если бы я знала…
Может быть, потому что этот город стал символом моей трусости? Единственным местом, куда мне удалось сбежать из того ада, в котором я прожила последние шесть лет? Перевалочным пунктом, в который я едва живой приползла зализывать раны?
Кстати, о “ранах”: синяки и ссадины уже практически сошли, поэтому сегодня я даже решаю самостоятельно сходить за продуктами в ближайший супермаркет. А вообще, стоило бы найти хоть какую-то работу, ведь не могу же я вечно сидеть на шее у Лесли.
Я совершенно не представляю, куда двигаться дальше, поэтому и живу здесь уже несколько недель в квартире подруги. Стыдно признаться, но из всех моих многочисленных родственников и знакомых лишь она смогла понять, что мне нужна помощь. И я благодарна ей по гроб жизни… которая могла оборваться совсем недавно.
В общем, я пока не знаю, смогу ли полюбить это место, потому что во мне, кажется, не осталось любви. Никакой. Тотальное опустошение, приправленное горечью от утраты тех самых чувств, которые жили во мне несколько лет. А теперь они мертвы, осталось только уродливое пепелище. Что ж, может, если мне удастся развеить этот "пепел" над Сиэтлом, то этот город мне понравится?
Надо же, моя криворукость даже в магазин не позволяет сходить без происшествий!
Грёбаный йогурт, так некстати уделавший кеды какого-то смазливого парня, был куплен практически на последние деньги! Да и перед брюнетом немного неловко, хотя это, наверное, последнее, что меня сейчас волнует. Когда внутри пусто, то беды и переживания других людей (особенно, незнакомых) мало тебя волнуют.
Предложив опешившему парню салфетки, но не получив ответа, я спешу вернуться в уютную квартирку Лесли, чтобы в благодарность за приют приготовить нам нехитрый ужин. Надо бы как-нибудь хоть по окрестностям прогуляться, ведь подруга мне уже все уши прожужжала о том, как ей нравится жить в Ферст-Хилл, я же пока смотрела ровно себе под ноги, не обращая внимания на обожаемый ей район.
Но не успеваю покинуть место своего позора, как меня настигает низкий, бархатный голос:
—Эй, подожди!
От знакомых вибраций всё внутри сжимается. Похоже, у меня теперь аллергия на всё нарочито мужское и пропитанное тестостероном. Иррациональный страх на секунду вводит меня в оцепенение, но шумно выдохнув, я всё же беру себя в руки и оборачиваюсь.
Смазливый парень, которому выпала неудача познакомиться с моей не самой лучшей координацией, быстро нагоняет. Бл*ть! Он же не хочет потребовать с меня денег на химчистку? У меня их просто нет!
— Эмм, предложение воспользоваться салфетками ещё в силе? — усмехнувшись, спрашивает брюнет, показывая мне белоснежный ряд ровных зубов.
Наверное, я должна была ослепнуть от этой улыбки, а потом тут же растечься лужицей у ног парня, потому что такие улыбки именно на это и рассчитаны. Ну да, он определённо хорош собой, и любая другая уже пускала бы слюни, вот только уродливые фиолетовые гематомы на рёбрах и разбитая губа, которая только недавно зажила, в моём случае работают, как стойкий иммунитет.
Хватит с меня красивых мужчин. Нет, хватит любых! Симпатичная мордашка вполне может скрывать под собой монстра, а с меня достаточно. Хмыкнув, тянусь к своей небольшой сумке, перекинутой через плечо, и извлекаю оттуда упаковку салфеток.
Забирая их, парень продолжает сверлить меня глазами, будто нашёл в моём лице что-то очень интересное. Наверное, меня можно назвать симпатичной, даже очень, только вот за последние недели я явно подрастеряла свой лоск. Мешковатый спортивный костюм, скромные косички, и как вишенка на торте — гигантские синяки под глазами и неестественно бледная кожа. Да уж, красавица!
Он, видимо, всё ещё ждёт от меня каких-то реакций на свою неотразимость, но я одариваю его пустым взглядом. Так и есть, во мне лишь пустота. Такая же серая и неприятная, как очередной промозглый вечер в Сиэтле.
— Спасибо. — тем не менее, вежливо кивает брюнет, и тут же приседает на корточки, чтобы попытаться устранить то безобразие, что я учинила.
И мне бы извиниться и отправиться восвояси, но я почему-то не делаю ни шага, переминаясь с ноги на ногу. Ну не жду же я, что он вернёт мне остатки салфеток, в самом деле!
— Извини… те, — всё же роняю я, понимая, как ужасно теперь звучит мой голос. Надеюсь, со временем голосовые связки всё же восстановятся. — я не специально.
На этом лимит своей вины, а заодно и вежливости, считаю исчерпанным, поэтому развернувшись, бодрым шагом направляюсь к выходу, мечтая поскорее вернуться в квартиру Лесли. Но не успеваю даже на десять футов отойти от крыльца супермаркета, как меня осторожно, но крепко хватают за локоть.
И снова это липкое чувство страха на миг парализует весь организм, а уже в следующую секунду я, развернувшись, хлещу своими косами по груди незнакомца и рычу не своим голосом, высвобождая локоть:
— Охренел, что ли?