Я некоторое время задумчиво смотрел на пустующий стол у противоположного окна. Наконец, семья той, кого я ждал, объявилась в полном составе. Две родные сестры – Даша и Вера – вошли в обеденный зал первые, за ними шла свора «питбулей» и их милая младшая сестра. Они устроились за столом, с грохотом скинув на пол рюкзаки, и тут же принялись за еду. Две сестры разговаривали друг с другом, а Катя болтала с Артемом. Оттого, что произошло дальше, у меня упало сердце: Катя достала из сумки стопку открыток-сердечек и показала их брату. У нее было много поклонников! Могу ли я конкурировать с ними? Ее брат нашел меня взглядом и усмехнулся. Да, он прав, у меня ничего не получится. Я недостаточно хорош для нее.
Запустил руку в карман и смял открытку.
– Объявил голодовку? – хмыкнул Сема, запихивая в рот ложку с пюре. – Ешь быстрее, нам еще столы протирать.
– Да так, размышляю.
– Мишку пойдешь навещать в больницу? А то мы сегодня снова собрались.
– Конечно. Спрашиваешь еще!
– Я договорился с поварихой. Там с полдника осталось кое-что. Яблоко, кусочек пирога. Надо будет не забыть захватить.
– Угу.
– Какой-то он удивительно немногословный сегодня, – заметила Ксюха, толкнув Семена локтем. – Обычно этот фонтан не заткнуть. Все рассказывает, о чем прочитал в этих своих книжках…
– Да, я люблю читать, – буркнул я. – А ты разве нет?
– Я? Конечно, нет. Я люблю петь. Однажды мечтаю спеть дуэтом со своим братцем, – и она прижалась плечом к Семену, на что тот закатил глаза.
– Шутишь? – отозвался он. – Какой из меня певец! Я спортсмен.
– Однако Нинка смогла уговорить тебя спеть с ней на осеннем балу.
– Там были особые обстоятельства, – отмахнулся Сема, едва сдерживая улыбку. – Да и где ты петь собралась? В нашем корпусе? Чтобы у всех уши в трубочку свернулись?
– Нет. Новый учитель музыки в конце учебного года обещает большой отчетный концерт. Это будет настоящее шоу! Участвуют практически все. Неужели Нинка тебе не говорила об этом?
– Может, и говорила, – лениво протянул Семен и допил компот.
– Вот! Ты должен спеть со мной, потому что я одна стесняюсь.
– Женщины… Где-то я уже это слышал.
– Неужели Нинка уже испробовала на тебе этот метод? Блин, надо придумать что-то новенькое. Давай споем! По-моему, это классно, – пожала плечами Ксюша. – Через пение можно прожить разные эмоции!
– Знаете, что читал об этом? – спросил я, провожая взглядом уходящую семью Питбоевых, Веру и Дашу. – Пение позволяет улучшить дикцию и даже вылечить заикание.
– О, с возвращением, Денис! – засмеялась Ксюша и остальные подхватили ее смех. Даже Светка, которая не поняла, почему мы хохочем, все равно поддержала нас.
– Да, люблю блеснуть своими знаниями. И что вы мне сделаете? Я лишь хочу, чтобы окружающие знали чуть больше.
– Спасибо, что щедро делишься с нами, – улыбнулась Ксюша, отряхивая от хлебных крошек старенький синий свитер под цвет ее глаз.
– Хорош болтать, – Ленька смотрел на нас, подперев щеку ладонью. – Семьи уже начали потихоньку расходиться. Давайте начнем прибираться, чтобы пораньше уйти в комнаты.
– Размечтался! В комнаты! А кто будет сырые овощи свиньям на ужин резать? – обратился к нему старший брат.
– Сема, умеешь ты испортить настроение.
Мы вышли из-за стола и разбрелись по обеденному залу. Больше всего в дежурстве я ненавидел протирать столы вонючими тряпками, насквозь пропитанными хлоркой. К серо-коричневой ткани бывшего вафельного полотенца прилипали крошки и остатки еды, вызывая у меня рвотный рефлекс. Моя «семья» знала об этом. Вот и сейчас я сложил руки в умоляющем жесте, обращенном к Ксюше. Она лишь закатила глаза.
– Поможешь мне тогда с домашкой, Кудрявый, – бросила она, приближаясь к желтому тазу, в котором лежали тряпки, как серые скаты на дне моря.
– Все, что угодно! Только не протирание столов!
Ксюша убирала крошки, мы с Семой вслед за ней поднимали стулья на столы и переворачивали их ножками кверху. Ленька подметал крошки с пола на совок и складывал в пакет, который носила за ним Светка.