В одной из книг я читал, что бытовые дела отвлекают от тяжелых мыслей. Но что-то сегодняшнее дежурство мне совсем не помогло. В мыслях снова возник образ стопочки открыток в руках Кати. Вздохнул. Хотелось размяться физически, сыграть в баскетбол, но боль в мышцах после драки все еще сдерживала меня.
Поздно вечером я плелся по территории интерната из загона, где мы с «семьей» только что резали овощи для свиней. В синеве зимнего вечера желтым теплом окон манили к себе жилые корпусы. Но я смотрел вдаль, через ограду нашей территории. Туда, где стояли частные дома пригорода, над крышами тихо поднимались столбики дыма. Оттуда веяло настоящим уютом, которого всем нам так не хватало. Да, мы привыкли здесь жить, но… Это было не то. Теплое прикосновение няни ночью никогда не сравнится с объятиями мамы, а легкий подзатыльник от воспитателя – совсем не то же самое, что шутливая борьба с отцом.
Я подошел к ветхому деревянному забору, который огораживал территорию с этой стороны, и потоптался в снегу, провел рукой по стареньким рейкам. Эту ограду можно перелезть за несколько секунд. Вот только бежать некуда. Я просто никому не нужен, как и остальные здесь. Оглянулся на чьей-то смех. Это в корпус заходили Сема, Ксюша и Ленька – в отличие от меня у них живые родители, но они ни разу сюда не приезжали. Наверное, это еще хуже и обиднее.
Спрятав озябшие пальцы в карман, побрел вслед за своими в корпус, чтобы не заморозить яблоки, которые повариха сложила в пакет для Мешочка. Надо переодеться и сходить навестить его. Мишке сейчас тоже одиноко.
4 глава
Больше ненависти, чем друг к другу, мы, конечно же, испытывали к «домашним» детям. Они время от времени проходили по нашей территории в свою школу и обратно, чтобы сократить путь. Даже самые спокойные из нас едва сдерживали внутри ядовитое чувство – зависть. К нежности и ласке, которой эти дети были окутаны дома, к любви, которую им дарили просто так, и, в конце концов, к красивым модным шмоткам и новеньким гаджетам.
Что за несправедливость!
Нам приходилось работать, чтобы иметь хоть что-то, а им это дарили просто так!
Обычно я отворачивался, утыкался в свой телефон, когда мимо нашей столовой шли чужие, или убегал по своим делам, чтобы не видеть их. Но сегодня кое-что заставило меня задержаться на каменном пятачке возле зеленых дверей столовки чуть дольше. А именно: любопытный разговор Гришки и Толика. Мы только что вышли после обеда, уроки в школе были окончены. Я просматривал расписание кружков в телефоне и раздумывал: сходить на «Основы программирования» или наведаться в больницу, поболтать с Мешочком. Эти два «головореза» грелись на солнышке неподалеку от меня и собирались сходить покататься на коньках, пока лед окончательно не растаял. Но вдруг увидели, как вдоль нашего стадиона идут ученики из другой школы. Мальчик и девочка. Пятиклашки, наверное.
– Опа! – Гришка пихнул Толика в плечо. – Смотри-ка, кто это у нас здесь. Немного повеселимся?
– Поддерживаю, – хохотнул Толик, щелкая семечки.
Сначала я не понял, о чем они болтают, но когда дети подошли ближе, Гришка рявкнул:
– Герда, фас!
Черная собака, самая злая из тех, что жили возле столовой, бросила кормить щенков, вскочила на лапы, зарычала, скаля зубы, и бросилась на школьников. Дети тут же оцепенели от страха, замерли на узкой снежной дорожке. По бокам глубокие сугробы – от собак им никуда не убежать.
– Опасность! – Испуганным голосом крикнул Толик. – Герда! Кажется, эти дети хотят забрать твоих щенков!
Собака громко лаяла на «домашних», пугая их еще больше. Оттого, что она скалила зубы, дети кричали и жались друг другу. Гришка и Толик от души хохотали.
Я подоспел бы на помощь раньше, да только замешкался, уронил телефон в снег. И пока искал его, собака уже вцепилась в пуховик мальчишки и выдрала из него клок. Тот период, когда у Герды появлялись щенки, был самым опасным. «Домашние» обычно знали об этом и практически к нам не совались. Но эти рассчитывали, наверное, что их пронесет.
– Сдурели что ли? Дебилы! – Рявкнул я, проскочив мимо братьев. – Герда, фу!
На ее лай прибежали другие собаки и подхватили яростное нападение, окружили детей и меня.
– Пошли прочь! – Я схватил валяющуюся на земле палку и пригрозил сначала одной собаке, потом другой, третьей.
– Что тут происходит?! – Мимо шла воспитательница семьи Питбоевых – Лопатина Любовь Анатольевна – она же Лопата.