– Вы хоть понимаете, что собаки могли их искусать и изувечить? Порванные куртки – это тоже проблема. Мне теперь придется отвечать перед их родителями и перед администрацией. И вскоре сюда следом за официальными письмами приедут службы, заберут ваших питомцев, пристрелят их в лесу, а щенков отдадут чужим людям.
Директор точно знала, на что нужно давить – ведь это было так похоже на нашу жизнь. И аналогия с собаками сработала. Мы не могли допустить, чтобы щенки остались без Герды.
Мы молча смотрели на старших.
– Надеюсь, этого больше не повторится. А если повторится, мне придется обратиться к Косте Дьякову за помощью, чтобы он с вами поговорил.
– Нет, Дьяка не надо беспокоить, – братья изменились в лице, побледнели, и вся их спесь тут же пропала.
– Тогда давайте не будем уподобляться в жестокости вашим родителям. Эти дети не виноваты, что вы здесь. Хотя ваши чувства мне понятны. Все, теперь идите в корпус. Любовь Анатольевна выдаст вам перчатки и тряпки. Вперед! Кстати, ты, Денис, свободен от наказания. Можешь идти на секцию, или куда ты там собирался, – Гидра махнула на нас рукой и снова уткнулась в монитор.
Я перевел взгляд на братьев. В их глазах блеснуло что-то опасное.
***
В глупости Питбоевых я никогда не сомневался. Вот так просто поддаться на провокацию. Все из-за того, что они редко заглядывали в библиотеку или хотя бы в Google.
– Помочь? – Я стоял в дверях душевой комнаты в их корпусе, парни активно работали руками, отмывая желтые известковые потеки на стенах.
– Пошел ты… – Огрызнулся Толик.
– От чистого сердца помочь хочу. Но вы, конечно, сами виноваты, что попали на крючок Гидры. Уж она-то мастерски умеет выдавливать признания. Галина Александровна очень умная, иначе не справилась бы со всеми нами.
– Я повторяю – пошел. ты. со своей демагогией отсюда, дятел, – отчеканил по слогам Толик, склонив голову на бок. – Кстати, Артем рассказал нам много чего интересного о тебе и твоих чувствах и желаниях… Держись подальше от нашей сестры, Кирпич. Иначе…
– Иначе что? – Я вздернул подбородок.
– Синяки, которые ты получил в прошлый раз за складами, покажутся тебе легкими поглаживаниями.
– Поглаживания оставь для девчонок, а я терпеть не стану. Если соберешься драться – назови день и повод, и я приду.
– Повод у меня всегда один – твое существование, Кирпич.
– У меня тоже достаточно поводов, чтобы надрать тебе задницу.
– Например?
– Ложные обвинения. Спустили собак на малых, а потом этих самых собак на меня повесили! Вы постоянно врете, а потому заслуживаете получить по морде.
– Без проблем, Кирпич. Зови за склады, разберемся: кто прав, кто виноват.
– Еще раз назовешь меня по кличке, Питбоев, пожалеешь, – я схватил его за ворот футболки, но Толик смело отбил мою руку.
– Ты че сюда пришел, благодетель? – прошипел Гришка. – В помощи не нуждаемся. Ясно?
Мне оставалось лишь хмыкнуть в ответ. Хотелось наладить с ними отношения, помочь, но, видимо, у меня никогда не получится это сделать. Раз им ничего не было нужно, я развернулся на пятках и вышел в общий коридор, по сторонам которого располагались жилые комнаты.
Я бросил взгляд на диванчик комнаты отдыха, и мое сердце екнуло. В кресле с книгой в руках сидела Катя. Она накручивала на палец локон светлых волос и с интересом изучала «Справочник медицинской сестры».
Пройти мимо или остаться? А как же угрозы ее братьев?
Да пусть они катятся к черту!
– Эм? Привет. – Я остановился в нерешительности.
– Привет, Денис, – она подняла взгляд от книги. – Что делаешь у нас в корпусе? К кому-то из девчонок в гости пришел?
– Я? Нет. Ты что! Я ни с кем не встречаюсь.
К моим щекам прилила кровь. Надо было отвлечься, и я уселся на ближайший к ней диван.
– Честно говоря, хотел помочь твоим братьям кое в чем, но они отказались.
– Вот как, – она закрыла книгу и подперла щеку кулаком, обращая все свое внимание на меня. – Они довольно упертые, да и редко от кого принимают помощь. Никому не доверяют. Ты же знаешь, что интернат – это океан акул, готовых сожрать тебя в любой момент. Не первый день здесь живешь, понимаешь это… А что случилось?