Дьяку Барон не стал перечить. Встал, отряхнулся и с наглой улыбочкой отправился в сторону школы вместо корпуса, будто ничего не произошло. Я же уселся на снегу и ослабил бордовый шарф, которым Барон только что меня душил. Не в шутку, а по-настоящему. Ведь это обычное дело – довести в драке до обморочного состояния. Я тряхнул головой, чтобы прийти в себя, потом осмотрелся, поискал взглядом Леньку, но нашел только расстроенную Ксюшу и встревоженную Катю, которая шла в мою сторону из небольшого парка при школе. В ее руке был чистый снег.
Толпа начала потихоньку расходиться, потому что Дьяк все еще стоял на пятачке возле столовой и следил, чтобы никто снова не сцепился.
– Ты в порядке? – Катя присела рядом. – На, держи. Смой кровь, – и протянула мне горсть снега, которую я скатал в снежок и прижал к рту. – Ты такой смелый! Не испугался сделать замечание хулигану.
– Не люблю, когда младшеклассников обижают. У всех нас и так жизнь не сладкая, но кто-то думает, что ему конфеты нужнее, чем другим. Здесь все равны, но Барон и ему подобные считают, что они «равнее».
Я откинул кровавый снежок, встал и застегнул куртку, привел кудряшки в порядок и вытряхнул из них снег.
– Где Ленька? – спросил Ксюшу; она стояла неподалеку и что-то озабоченно писала в телефоне.
– Убежал. Обиделся. Не знаю, где его теперь искать.
– Ладно, – я устало махнул рукой. – Скоро вернется. Посидит где-нибудь в одиночестве и придет.
***
Но он не пришел.
Ксюша начала особенно беспокоиться ближе к вечеру. Когда стемнело и из города вернулись Семен и Свекла, она пожаловалась им. И только в девять, когда обычно объявляли отбой, все воспитатели, учителя и директор собрались в холле школы на первом этаже, чтобы организовать поиски. Сюда пришли многие старшеклассники, и мы с Семой стояли впереди всех. Даже братья Питбоевы явились.
– Ребята, – встревоженно объявила Гидра. – Леонид Соколов пропал. И наша с вами задача его побыстрее найти. Все-таки на улице холодно, лежит снег, легко можно замерзнуть и заболеть. Или провалиться под лед на реке или попасть под огромный сугроб, подмытый ручьем, и задохнуться.
Ксюша с Семеном переглянулись, в ее глазах блеснули слезы.
– Разделимся на группы, – продолжала Гидра. – Кто-то пойдет в пригород и будет спрашивать у местных жителей, кто-то отправится прочесывать лес и поля. Если наши поиски сегодня будут безуспешны, тогда… будем звонить в МЧС.
– Прости, бро… Не уследил, – тихо вздохнул я, хлопнув Сему по плечу, пока Гидра раздавала учителям и воспитателям рации.
– Если бы не Барон, все было бы нормально. Ленька никуда бы не убежал. Естественно, после такого унижения он почувствовал себя плохо. Любой хотел бы скрыться от позора. Мне рассказали одноклассники, что тут произошло. Представляю, как брату плохо.
– Как ты думаешь, куда он мог пойти? У него есть знакомые в поселке?
– Нет. Ленька не дружит с домашними, так что ему некуда идти. Наверное, убежал в лес.
– Может, сидит в шалаше старшеклассников? Ну, там, где обычно проходят наши турниры по дракам?
– Может быть. Нужно все проверить. Наверняка где-то остались следы.
Гидра закончила отдавать распоряжения, и все пошли к выходу из школы, застегивая теплую одежду и натягивая перчатки.
– Ты пробовал звонить ему? – спросил я, наматывая на ходу шарф.
– Конечно. Уже с обеда номер был недоступен. Наверное, телефон замерз и отключился.
Рядом с нами возник Артем Питбоев.
– Мы найдем твоего брата, Семен. Не переживай.
– Спасибо.
Когда мы шли через яблоневую аллею, мне пришло оповещение в мессенджере. Катя писала, чтобы я был осторожен. На душе сразу стало тепло. Отправил ей стикер, где два котенка обнимались.
Мы вышли за территорию интерната, прошли по широкому полю и направились в сторону леса, что чернел в темноте. От одной мысли, что Ленька бродит там в одиночестве, становилось жутко. Все то время, что я жил в интернате, такие случаи, когда дети терялись в лесу и не возвращались, периодически происходили, или когда кого-то находили в свинарнике с запиской в кармане, или когда дети убегали и потом их так никто и не мог найти. Случалось разное. Поэтому сейчас на сердце было тяжело, не хотелось верить в худшее. Чувство вины, что это я не досмотрел, грызло и мучало.