Я сам не был уверен в счастливом разрешении ситуации, но старался сфокусироваться на хорошем, как писали в умных книгах. Щелкнул экран телефона и поторопил Мишку. За разговорами мы и не заметили, как пролетело время и как столовая почти опустела. Пришлось бежать в школу, чтобы успеть к началу урока.
***
Учителя в это утро были более снисходительны к нашему сонному состоянию, чем обычно, ведь многие из них тоже не спали этой ночью и искали Леньку. Как только рассвело, на поиски брата Ксюши и Семена выехала группа МЧС, а наш день прошел как на иголках.
И только после ужина мы, наконец, узнали, что его нашли.
– С Ленькой все хорошо! – Мне написала Катя, и то же самое вслух выкрикнул я, прочитав ее сообщение.
Тут же вся «семья» подскочила с диванчиков и окружила меня.
– Сам ничего не знаю. Дайте позвонить!
Но Сема и Ксюша не стали дожидаться моих комментариев, побежали в школу, к директору, наспех накинув куртки и шапки. И я вслед за ними, на ходу набирая номер Кати.
– Мне братья написали, – сбивчиво говорила она. – Гришка и Толик как раз убирали снег возле школы, когда приехала машина МЧС и привезла Леньку.
– Супер! Уже бегу туда!
– Я тоже сейчас приду, – пообещала Катя и сбросила звонок.
– Он уже в школе, – крикнул я Семену, который бежал впереди меня. – Похоже, с ним все хорошо.
Мы ввалились в холл, когда Леньку осматривала наша молодая медичка – Танчик.
– Ты где был? – Строго спросил Семен. – Весь интернат на уши поставил!
– Гулял. Размышлял. Задумался и не заметил, как потерялся. – Отвернулся от него Ленька.
– Татьяна Ивановна, с ним все нормально? – спросил Сема у медички.
– Похоже на то, – сказала она, снимая перчатки. – Даже обморожения нет. Удивительно.
– Отлично. Дайте теперь я ему всыплю за эту выходку.
– Да хватит драться! – Ксюша закрыла собой Леньку. – У тебя же мозги и язык есть. Найди нужные слова. Что за привычка все решать кулаками? Если кто и виноват, то это Барон. С ним и разбирайся!
– А что сделал Барановский? Вы же про него говорите, верно? – заинтересовалась Гидра.
– Ничего, – осеклась Ксюша. Жаловаться и сдавать друг друга было запрещено, что бы ни происходило.
– Ладно. – Гидра сложила руки на груди. – Идите на ужин, ребята. Дьяконов, позови в мой кабинет Александра Барановского. А с тобой, Леонид, я поговорю позже.
И мы разошлись. Ксюша взяла Леньку под руку и что-то с ним горячо обсуждала, Семен следовал за ними, Мишка грел уши рядом, впечатленный произошедшим. Наверное, уже и не ждал увидеть своего соседа по комнате живым.
– Хорошо, что нашелся, – я услышал голос Кати. – Так волновалась!
Она шагала в ногу со мной.
– Я тоже. Не люблю, когда малые сбегают.
– Их можно понять. Жизнь здесь не сахар…
– Да. На самом деле, не знаешь, что хуже. Вернуться к пьющим родителям или остаться жить в интернате, где колотят и за дело, и для профилактики.
Я взглянул на Катю. Какая же она красивая! Очень хотелось взять ее за руку, но я не решился сделать это при всех: дети и воспитатели вокруг нас шли на ужин.
– Братья слышали, как спасатели рассказывали Гидре, что Ленька питался осиновой корой, когда у него кончился единственный кусочек хлеба, который он прихватил с собой прошлым утром из столовой. Ходил по лесу весь день, и когда уже вымотался, устал искать выход, залез на дерево и прислушался к шуму: где едут машины по федеральной трассе. Так и вышел, залезая с одного дерева на другое.
– М-да, – хмыкнул я. – Советы Федора Анатольевича крутые и рабочие. Жаль только, что их приходится порой применять в жизни.
Катя кивнула, и я пропустил ее вперед, в столовую, украдкой коснувшись кончиков ее пальцев в сумраке холла, когда мы смешались с толпой остальных детей. И она мне мило улыбнулась, обернувшись.
Пока Катя расстегивала пальто, я склонился над ее ухом и быстро шепнул:
– Пойдешь со мной на свидание?