***
– Ты знал, что в этом самом сарае однажды покончил с собой один из воспитанников нашего интерната? – Миша кивнул на одно из белых зданий, когда мы возвращались из столовой в жилой корпус. – Из-за безответной любви… И теперь его дух бродит здесь по ночам! Бу!
– Первый раз слышу такую чушь, – хмыкнул я, засунув руки в карманы куртки. Конечно же, Семен мне рассказывал об этом, как в детстве они играли в войнушки и увидели то, о чем он старается больше никогда не вспоминать. – Откуда только ты это знаешь?
– Так мне Ленька сегодня ночью рассказывал! – возмутился Мешочек.
– Ох уж этот Ленька! Хочет, наверное, сделать сто приседаний.
– Он закаляет мою смелость! – заявил Мешочек.
– Вот оно что, – я повел бровями, глядя на два одинаковых жилых корпуса из белого кирпича, что маячили впереди. – Главное, чтобы ты не начал писаться в кровать после таких рассказов.
– Ты что! – Миша провел ладонями по оттопыренному после обеда животику, скрытым под пальтишком. – У меня очень крепкие нервы! А ты не посмеешь нажаловаться на брата Семы!
Я улыбнулся.
– В школе все нормально?
– Так… Смеются иногда. А я что виноват, что родился пухлым?
– Скажи – кто. Я разберусь.
– Заставишь сидеть в полуприседе пару часов или бежать десять километров на лыжах?
– Это еще самые гуманные наказания. К тому же, я стараюсь все конфликты решать беседой, а не наказаниями.
– Я это… Сам справлюсь! Ты же не сможешь быть всегда рядом. Уже через полгода ты поступишь в университет и уедешь отсюда. Защищать меня будет некому. Я должен сам научиться быть сильным и справляться с насмешками. Смело смотреть в глаза обидчикам и давать подзатыльники в ответ.
– Да.
Тяжелый вздох вырвался сам собой. Расставаться с Мешочком, оставлять его в интернате, очень не хотелось. Он стал мне как младший братишка. Но и забрать его с собой в большой город мне, конечно же, не разрешат. Здесь он под присмотром воспитателей, а мне дадут только общежитие, и я буду занят подготовкой к парам и написанием курсовой. Квартиру государство мне выделит, скорее всего, только после окончания университета, когда подойдет моя очередь. Тогда можно будет подумать о том, чтобы взять Мешочка на воспитание, а пока… Я притянул его к себе и потрепал по голове, сдвинув шапку. Еще не уехал, а уже начал скучать по мелкому.
– Пойдешь со мной вечером в спортзал играть в баскет?
– Ай! Отпусти! Конечно, пойду. Обожаю смотреть на твою игру! Ты такой крутой, когда забрасываешь мяч в кольцо! Если бы я не ходил на твои игры, даже и не подумал бы, что ты так можешь. Ты же редкий ботаник!
– Че-го?! – возмутился я и хотел дать ему шуточный подзатыльник, но Мешочек увернулся и залился звонким смехом.
– Не поймаешь! – он побежал вперед, к площадке перед жилыми корпусами.
– Не упади! – крикнул я ему вслед, но Миша уже был таков.
– Х-хотела бы я так б-бегать, – услышал я чуть заикающийся голос. Светка. Девушка из нашей «семьи», с детства страдала эпилепсией. Она всегда ходила, словно подпрыгивая, но на лице неизменно сияла улыбка.
– По территории особо не побегаешь, не такие уж большие расстояния, – я попытался ее приободрить. – Как дела в школе? Уже придумала, какую профессию хочешь получить в будущем?
– К-какая профессия… Мне еще три года учиться до выпуска, Д-денис. Да и в-вообще, я полный бездарь. У меня в-все в-валится из рук. Ещ-ще эти приступы. Меня н-никуда не в-возьмут.
– Все будет хорошо.
На ее лице растянулась широченная улыбка, Светка верила мне.
Когда мы подошли к жилому корпусу, я подал ей руку, чтобы помочь взойти по двум небольшим ступеням, открыл перед ней дверь и пошел следом, пока она поднималась по крутой лестнице на второй этаж. Она хотя с усердием держалась за перила, я все равно напряженно следил за ее неуверенными, резкими движениями. И только после того, как она исчезла в комнате, которую делила с Ксюшей, сестрой Семы и Леньки, я выдохнул и пошел в свою.