– Ты вообще зачем на олимпиаду едешь? Ты же троечник!
– Отличный повод развеяться в приятной компании, – он подмигнул Танчику, которая зашла в салон и закатила глаза, увидев его.
Хотелось подтянуть к себе ноги и резко выпрямить в его сторону, чтобы Иванов вылетел в проход. Но я отвернулся к окну, чтобы не злить медсестричку. В этот момент к автобусу подбежали Катя с Верой, хихикая. Зашли в автобус и получили замечание от Танчика.
Я вздохнул. Так хотелось держаться с Катей за руки во время поездки.
Настроение совершенно испортилось после того, как я увидел, что Кате досталось место рядом с Дьяком.
***
«Слишком долго собирались», – написала она, когда автобус тронулся.
«Тогда буду любоваться на тебя отсюда».
Надеюсь, она заметила, что моя улыбка была грустной. Припасенный для путешествия фильм пришлось смотреть вместе с Ивановым. А Катя почти всю дорогу до другого города о чем-то болтала с Дьяком и тихо смеялась вместе с ним, из-за этого в моей груди растекалось какое-то дурацкое, отравляющее чувство.
Фильм я так и не досмотрел: отдал планшет Женьке, а сам отвернулся к окну, наблюдал, как мелькают пустые поля, с которых практически сошел снег. Мы ехали из своего маленького мирка в огромный город, где нас ждали сильные конкуренты, большие аудитории, строгие судьи. Как же давно я мечтал выбраться с территории интерната! А лучше уехать отсюда навсегда. Но сейчас эта мечта ушла на второй план, потому что хотелось другого – чтобы Катя смотрела на меня ни как на друга, ни как на «еще одного приятеля из интерната», а с восхищением, как на своего парня, самого крутого и самого лучшего. Я обязан победить! Не ради наград, а чтобы покорить ее сердце.
– Готовы? Не волнуйтесь! Все будет хорошо! Призовые места будут наши! – приободрила нас Танчик, выпуская из автобуса. – Следуйте за мной и не отставайте!
Город встретил нас непривычной какофонией громких звуков и запахом мокрого асфальта, который смешивался с выхлопными газами и духами прохожих. Мы так привыкли жить «на природе», вдалеке от города, что эта суета сейчас немного сбивала с толку. Да и в общежитии, где нас разместили, все было чужое: серые стены, тусклые лампы, длинный коридор, где шаги гулко отдавались эхом. Надо было собраться!
– Давай купим кофе, – шепнул Кате по пути в учебный корпус университета, где все должны были проходить испытания.
Мы отстали от нашей группы и отошли к небольшому торговому павильону, где заказали два капучино. И пока рядом никого из наших не было, я заправил Кате волосы за ухо.
– Ты такая красивая!
– А ты в этом строгом костюме очень представительный. Он автоматически прибавляет к твоему IQ несколько десятков баллов. Вгонишь в ужас всех конкурентов.
– Скорее, испугаю сияющими под глазами синяками.
– Лучше бы лег спать, а учебник положил бы под подушку. Говорят, это помогает усвоить знания. А еще монетку под пятку и обязательно не брать новую ручку, а только свою любимую.
– Язычество какое-то, – хмыкнул я и отпил кофе. – Мозги либо есть, либо нет. Это все гены. И зависят они от наследственности. Знаешь, что я читал об этом? В Пекине сейчас проводят исследования по выяснению генетических различий между людьми с высоким и низким IQ. Открытия в этом направлении помогут изобрести средства для повышения интеллекта. И страны, которые получат доступ к таким технологиям, смогут быстрее остальных уйти вперед в экономическом и научно-техническом развитии.
– Верно, – кивнула она. – Думаю, это важно: мотивировать рожать именно умных людей.
– Тоже читала, что к шестнадцати годам корреляция между коэффициентом интеллекта приемных детей и их приемных родителей становится близка к нулю?
– Да. Наследственность решает.
Мы допили кофе и, выбросив свои стаканчики, пошли искать аудиторию, где проходил турнир по биологии.
– У тебя все получится, – шепнул Кате, пропуская ее вперед и слегка сжав ее пальчики в своей руке.