– Это разумно, – кивнул я, глядя на свой колпачок с чаем. – Мне кажется, что мир сейчас такой, что каждый должен в первую очередь полагаться на себя, быть самостоятельным. Люди стали вести более уединенную жизнь. Одиночество больше никого не тяготит из-за большого количества развлечений. Но семья… Мне кажется, она все равно нужна. Когда есть любимый человек рядом, как-то легче справляться со всеми сложностями… А ты? – я откашлялся. – Тоже боишься близких отношений, как и они?
– Братья всегда мне говорили остерегаться всех. Твердят, что здесь никому доверять нельзя. Но… Как-то так вышло, что я верю тебе.
Меня это тронуло. Я подсел к Кате ближе и наклонился к ее лицу. Она не отстранилась, только ресницы чуть дрогнули, когда она закрыла глаза. И я почувствовал, как наше дыхание смешалось. Ее губы были теплые и сладкие от чая. Поцелуй получился короткий и милый. Мы будто оба боялись, что нас кто-то заметит. К тому же если бы я увлекся, мы бы точно свалились с перил.
– У меня только самые добрые намерения, Кать. Я никогда тебя не обижу.
– Верю.
В небе вспыхнули первые звезды. Я достал телефон и включил романтическую мелодию под настроение этого вечера. Мы так много целовались, что завтра наши губы точно будут опухшими.
Обратно шли медленно, не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась.
Воздух был густой и свежий от запаха верб и сырой травы. Вдалеке, за рекой, уже начинало светлеть – небо по кромке становилось оранжевым, скоро должен был начаться новый день. На территории интерната стояла тишина, будто здесь никто не жил, будто здания готовили к сносу. Только в одном окне горел свет – в комнате дежурных на первом этаже.
Катя первой пролезла через прореху в заборе, я последовал за ней.
– Осторожно, – шепнула она. – Там пустое ведро. Если споткнешься, нас точно услышат.
Я кивнул, стараясь не шуметь. Нам оставалось пройти всего пару шагов до черного входа ее корпуса, где дверь никогда не запирали – некоторые старшаки бегали через нее курить. Катя тихо толкнула дверь и шагнула внутрь, но тут же где-то сверху скрипнула ступенька. Кто-то спускался, и тень – длинная и широкая – упала на пол.
– Так-так-так, – прозвучал знакомый голос.
Мы замерли.
На лестнице стоял Дьяконов – в спортивных штанах, с книжкой под мышкой. Видимо, он не спал, читал всю ночь.
– А я думал, когда же вы наговоритесь. Переживал, когда вернетесь. Вот, даже не мог спать, – он иронично улыбнулся. – Видел, как вы в беседке сидели. И не только сидели… –усмехнулся Дьяк, после чего его лицо вдруг стало серьезным. – Романтика, да? Ночь, звезды, побег через забор. Красиво. Только вот о безопасности не думаете.
– Тебе-то что? – сказал я слишком резко.
Он пожал плечами.
– Подвергаешь девчонку опасности. Тащишь ее ночью в безлюдное место. Случись что – отвечать будет директор и воспитатель. Совсем уже страх потеряли… Интересно, кто первым расскажет воспитателям – я или вы сами?
Он повернулся и пошел наверх, а мы остались стоять внизу, в полутьме.
Катя расстроенно вздохнула:
– Он ведь не расскажет, да? Мне казалось, что он хороший.
Я смотрел на лестницу, где исчезла его тень.
– Не знаю.
8 глава
Если Дьяконов и будет мстить, то только мне. Вряд ли он захочет, чтобы у Кати были хоть какие-то проблемы. Ведь когда любишь, хочешь оберегать, а не втягивать в конфликты. Даже если девчонка целуется с другим.
Об этом я думал, когда мы вышли на субботник – надо было почистить территорию, снег окончательно сошел. Прошлогодняя желтая трава не давала пробиться молодой зеленой, поэтому мы сгребали ее в кучи и вместе с ней – мелкие ветки, пакеты, листья и запутавшиеся в старой траве окурки. Мельком я поглядывал на Дьяконова, хотел угадать его мысли. Он же недалеко от теплотрассы о чем-то переговаривался со своими друзьями и изредка смотрел на младших школьников, которые были еще совсем сонные и взлохмаченные после раннего пробуждения. Дьяконов обернулся на меня, будто почувствовал, что я слежу за ним, и, склонив голову на бок, молча спросил: «Что смотришь?». Внутри меня все похолодело, но я сделал вид, что не заметил его молчаливого вопроса, и вернулся к работе.