Я разблокировал свой телефон, потому что он тоже подозрительно пиликнул.
– И я иду. Но здесь не написано, что мы должны драться. – Я сравнил наши сообщения. – Видимо, в этому году мы будем либо зрителями, либо судьями.
***
Сумерки сгустились, и на темно-синее небо высыпали первые белые звезды. Мы с Семой прошли весь стадион и территорию двух огородов, прежде чем добрались до старого шалаша, который прятался в небольшом еловом леске. Место, о котором в интернате ходили легенды. Каждый год здесь решали вопросы и вершили справедливость старшеклассники над теми, кто провинился, жгли костры, готовили картофель в углях, курили, болтали, отдыхали без внимания воспитателей. Еще пару недель назад он был заброшен и захламлен после долгой зимы, но сейчас уже издалека было видно, что он ждал всех нас, готовый к новым встречам. Возле него ходили парни и заканчивали чистить площадку, где обычно проходили драки.
– Не люблю я смотреть на разборки, – вздохнул Семен. – Лучше бы на этом пустом месте рядом с шалашом турники и уличные тренажеры поставили.
– Придется отдать последнюю дань интернатовским традициям, Сем, и посмотреть на весеннее мессиво еще раз, прежде чем покинем эти стены.
– Как жаль, что нельзя отказаться быть даже зрителем.
– Ага. Массовка и показуха.
Мы подошли к шалашу, откинули дверь-тряпку и заглянули внутрь. Но там было пусто.
– О, вот и первые гости! – раздался за нашими спинами знакомый голос. Дьяконов говорил спокойно, но в его голосе звенел металл. Он вышел из-за деревьев, потирая шрам на щеке, и теперь стоял неподалеку. Рядом с ним – двое парней из его «семьи».
– Респект за пунктуальность. Готовы смотреть на тех, кто провинился?
– Готовы, – поморщился Семен.
– Тогда располагайтесь. Скоро начнем, – усмехнулся Дьяконов и посмотрел на меня как на приговоренного, после чего прошел мимо и залез в шалаш.
Семен взглянул на меня.
– Что это он на тебя так смотрит?
– Не важно, – отмахнулся я, стараясь сохранять спокойствие. Но в душе у меня начало ворочаться неприятное предчувствие – густое и липкое, как грязь под ногами.
– Скажи мне. Мы же друзья, – он положил мне руку на плечо.
Я мотнул головой, приглашая его пройтись в сторону леса, и Семен пошел вслед за мной.
– На днях Дьяконов видел меня с Катькой, – тихо сказал я. – Мы ушли с территории после отбоя. Сидели в беседке. Помнишь ту, на высоком берегу?
– Вы…?
– Нет. Мы просто там болтали. Пришли в интернат только под утро. Думаю, он обвинит меня при всех, что я подверг девчонку опасности, нарушил правила интерната. Но в большей степени причина его недовольства в другом. – Я помедлил. – Ревность. Катька ему тоже нравится. Он злится на то, что мы гуляем. Так что… Наверное, я буду сегодня с ним драться.
– Не хотел бы тебя расстраивать, но… мне за тебя уже страшно.
– Забей, – я развернулся и направился обратно к шалашу.
– Дэн, он ведь довольно силен, – догнал меня Семен. – Он же убьет тебя.
– Я тоже не тот хилый паренек, который приехал сюда почти десять лет назад.
– Но…
– Какие варианты, Сем? Сбежать? Куда? Он везде достанет. Да и как я буду выглядеть перед остальными? Слабаком?
– Давай я с ним поговорю, – Семен меня остановил, схватив за рукав куртки. – Скажу, что у тебя все было под контролем и повода для разборок нет.
– Не надо за меня заступаться, Сем. Я же не девчонка.
– Просто по-дружески предлагаю.
– Ценю это, но не стоит. Честно говоря, я не против подраться с ним. Кулаки чешутся набить ему морду. Пусть даже проиграю, но несколько раз по лицу ему попаду. Что-то он возомнил из себя вершителя судеб.
Семену ничего не оставалось, как отпустить меня. И пока мы готовили территорию для драк, небо совсем потемнело и возле шалаша зажглись костры. Воздух наполнился дымом – парни жгли старые доски в бочках и курили. Мы с Семеном сидели на старых огромных чурках, ели хлеб с салом, прихваченный из мастерской Федора Анатольевича, и смотрели на костер.