– Мы не будем драться! – возмутился он.
– Не будешь, значит? – обманчиво мягко произнес Дьяконов. – Рассказать всем, почему ты здесь?
– Я знаю, почему сегодня здесь, – к моему удивлению, ответил Семен. – И я отвечу за содеянное. Но… Дай мне другого противника.
– Ты что как в первый раз? Не переживай, противников сегодня у тебя будет предостаточно, еще успеешь подраться с кем-нибудь еще, если завалишь Дениса. – хмыкнул Дьяк. – Питбоев, Барановский, Кощеев, Аликин. Выбор есть… Посмотрим, кто выиграет в тех парах.
– Соколов, не выделывайся. Выходи! – крикнул кто-то из старших парней.
– Приступайте, – Дьяконов хлопнул в ладоши.
Кто-то из толпы крикнул:
– Парни, давайте скорее. Покажите, кто из вас сильнее, и дело с концом.
Я взглянул на Семена. В его глазах было все: страх, злость на Дьяконова, растерянность… и понимание, что другого выхода нет.
Интересно, почему он тоже получил приглашение?
– Просто сделаем вид, – шепнул он мне.
– Нет, нет, нет, – услышал его Дьяконов. – Просто сделать вид не получится. Деритесь до первой отключки. Все по правилам. Никакого мухлежа.
Мы вышли и встали друг напротив друга. Костер осветил наши лица и кулаки, сжатые не от злости, а от бессилия бороться с правилами интерната.
Сначала это было похоже на игру: легкие толчки, фальшивые удары. Дьяконов молча наблюдал, чуть приподняв подбородок, будто художник смотрел на свое творение, но его дружки подначивали:
– Бейте сильнее! Не прикидывайтесь!
Я снова ударил Семена. Не сильно, но из его губы полилась кровь. И меня накрыла волна чувства вины. Это было больнее, чем удары по телу. И Дьяконов это знал.
– Прости, – одними губами прошептал я.
Семен только махнул рукой, мол, все нормально. И наши кулаки снова встретились. Настала моя очередь падать на колени и вытирать кровь из носа. Мне хотелось побыстрее все это закончить, хотелось поменьше бить своего друга, чтобы у него было меньше синяков. Я собрал всю злость на свою никчемную жизнь, на Дьяконова, на братьев Кати, на несправедливости. И этот сгусток злости достался Семену. Я занес ногу и ударил его по голове так, что мой названый брат пошатнулся и упал на мокрую, истоптанную землю. Я весь дрожал. Но не от холода весенней ночи, а от стыда, что так поступаю с ним, с другом, с которым еще сегодня вечером ел шоколад и мечтал о лучшем будущем. Я тут же подскочил к нему и пошлепал по щекам, чтобы привести в чувство, но только нашатырь одного из дружков Дьяка заставил Сему открыть глаза.
– Прости! – всхлипнул я, когда он очнулся.
– Ты не виноват, – прошептал одними губами Семен, и парни увели его в шалаш.
Я выпрямился и отошел в сторону. На импровизированный ринг вышли Питбоев и Барановский. Они дрались с удовольствием и с чувством. Так что мне в следующей паре достался изрядно потрепанный Барон. И я смог легко его уделать.
После нескольких драк, когда я отдохнул, снова настала моя очередь выходить на поляну перед шалашом. Время уже перевалило за два часа ночи. Дьяконов сказал воспиткам, что мы ушли в поход, так что нас никто не искал. Сейчас он стоял напротив меня, высокий, уверенный в том, чем все закончится, и я чувствовал себя игроком компьютерной игры, которому предстояло сразиться с боссом и у которого осталось 2% здоровья. Словом, один или два удара от Дьяка, и я труп. Тем не менее, я смело смотрел ему в глаза, ведь это так унизительно – показывать свой страх.
Я сжал кулаки крепче и шагнул к нему навстречу. Мы сверлили друг друга взглядами, прессовали ментально, как Порье и Макгрегор во время стердауна[1]. Дьяк улыбался, будто насмехался надо мной, стараясь эмоционально продавить и вывести. Я спокойно смотрел на него, склонив голову набок, будто мне было все равно. Он подошел ко мне ближе и чуть ли не коснулся кончиком своего носа моего. Наверное, ждал, что я его оттолкну и драка начнется. Но я смело выдержал его напор: надел маску хладнокровия и не реагировал на его провокации. Ведь того, кто не владеет своими эмоциями, так легко победить в любой схватке. Его очень разозлило мое безразличие, и он толкнул меня. За то, что я начал встречаться «не с той» девушкой.