Я тоже толкнул его в ответ. Но мне тут же прилетел кулак прямо в челюсть. И в голове послышался звон, будто у меня на голове было ведро и по нему ударили битой. Я упал, но смог подняться, ударил его в корпус. Дьяконов только усмехнулся, будто ждал, когда я выпрямлюсь, и снова начал нападать. Его второй удар пришел по моему плечу, третий – под дых. Мир качнулся, и я отступил на шаг. В ушах шумело, а сердце билось в горле. Но сдаваться я не хотел, знал, что если отступлю, то больше не встану.
Я бросился вперед, повалил его на землю, сел сверху и стал бить по лицу. Но он смог сбросить меня и ударить близ виска. Боль, вкус железа во рту. То, что было дальше, я помню смутно. Но чей-то голос вдруг все остановил. Удары перестали лететь по моему телу, как пули из автомата.
– Все, хватит! Хватит уже!
Катя стояла у кустов, бледная, прижимая руки к губам от страха. Она видела все, а потом побежала ко мне, и ее глаза блестели от слез. Несколько мгновений я смотрел на нее сквозь кровавую пелену, как она бежит ко мне, заметил Артема Питбоева: он сидит неподалеку, смотрит на меня задумчиво и крутит в руках свой мобильник.
А потом я закрыл глаза, почувствовав чьи-то прохладные руки на пылающих щеках, и провалился в темноту.
***
Утро было серое и неуютное. Мы копали грядки, чинили треснувший местами поликарбонат на теплицах. Все тело ныло и болело после вчерашнего. Хотелось остаться в комнате, но на сегодня была запланирована работа в садах-городах. Жизнь в интернате шла своим чередом: вокруг кричали и смеялись младшие школьники, бросались грязью и бегали друг за другом, за что получали замечания от воспиток. Я работал вместе с остальными: копал землю, разбрасывал удобрения. Но каждое движение отзывалось тупой болью в ребрах – последствия вчерашней ночи, о которой никто не говорил вслух.
Я стоял внутри теплицы и вдыхал аромат сырой земли и засохших стеблей прошлогодних помидоров. Сквозь покрытие пробивался мутный свет, и мир снаружи казался мне старой, размытой фотографией.
– Болит? – рядом со мной звякнула лопата, воткнувшись в землю.
– Еще как, – я смущенно скользнул взглядом по синякам на щеке Семена, но быстро отвернулся.
– Тебе, конечно, больше досталось, – хмыкнул Сема, встав рядом. Он потянулся и зевнул, а потом нахмурился от боли, пронзившей тело. – Спасибо, что вырубил меня сразу.
– Я… Не хотел. Сам знаешь. Ты же не злишься?
– Если бы злился, не стоял бы тут с тобой, – ответил Семен, поглядывая по сторонам. – Пусть смотрят, что их дурацкие правила никак не сказались на нашей дружбе.
– Верно, – улыбнулся я.
– Привет!
Мы обернулись. К нам подошла Ленка Чайковская, рыжеволосая курносая девчонка из соседнего корпуса. Она подошла ко мне ближе и смело положила руку на плечо.
– Денис, я к тебе.
Семен незаметно подмигнул мне за ее спиной. О Лене ходили легенды, что она горячая штучка.
– Слушай, я видела, какие круто ты умеешь генерировать разный контент в нейросети. Научи меня, м? – Она очаровательно мне улыбнулась. – Хочу этим зарабатывать. Во всех соцсетях мелькает реклама, что сейчас это тренд.
– Не вопрос. Приходи в выходные в библиотеку, покажу, как всё работает.
– Спасибо! – она снова расплылась в улыбке и провела кончиками пальцев по синяку на моей щеке. – Сильно болит?
– Не очень, – соврал я.
– Парни в нашем интернате такие смелые, закаленные, никогда не признаются, что им больно. Ладно… Пойду, – Ленка заметила приближающуюся воспиталку и напарвилась к своим подружкам, медленно покачивая бедрами и поправляя копну рыжих волос.
Но вместо фигуры Ленки я задумчиво уставился на друга, опершись на лопату.
– Лиса, – хмыкнул он. – Вся в свою мать, которая меняет мужиков каждую неделю.
– Да ладно тебе. Ленка не такая. Кажется. Она многим нравится. Значит, хороший человек.
– Ага, нравится, – улыбнулся Сема. – Многие мечтают ее от…
– Ой, забудь про нее, – я перебил друга, Ленка мне была неинтересна. – Расскажи лучше, почему был приглашен вчера на драки у шалаша? Что случилось?
– Я? Хм… Вступился за брата. Не дал Дьяку его наказать. Согласился огрести вместо него.
– Смело… А Ленька что натворил?