– Мы куда-то едем?
– У воспитателей сегодня вечером общее собрание, так что в корпусах допоздна никого не будет. Можем прямо сейчас уехать в город. Погуляем, посмотрим достопримечательности.
Я усмехнулся и шагнул к ней ближе:
– Если обнаружат, что нас нет, получим выговор.
– Не думаю, что тебя на самом деле это тревожит.
– Да, меня не тревожит. Но за тебя я переживаю.
– А я не боюсь. Все равно скоро выпустимся из школы. И уедем далеко-далеко, где не будет больше запретов.
– Ух ты… Умеешь уговаривать делать глупости.
Я успел только чмокнуть ее в щеку, и к остановке подъехала нужная маршрутка. Взял Катю за руку и помог забраться внутрь. За окнами замелькали улочки пригорода, солнце разогнало тучи, окрашивая аккуратные кирпичные домики в золотистые, жизнерадостные тона. Мы держались за руки, и это было прекрасно.
Доехали до парка у железной дороги, купили кофе в автомате и булочку на двоих. Устроились на лавочке и смотрели на пригород с высокого холма.
– Вчера заходила в соцсети и наткнулась на фотографии моих родителей, – нарушила тишину Катя.
Я взял ее руку и слегка сжал.
– Что почувствовала? Злость? Обиду?
– Ничего. Представляешь? Я ничего не почувствовала. Будто это чужие люди. Хотя, по сути, так и есть. Я их совсем не знаю.
– Что было на тех фотографиях?
– Их было немного. Заходила в профиль отца. Несколько фото с его работы. Серьезное лицо, спецодежда. Одно фото, где они с мамой. У нее вид слегка помятый – потасканный халат, едва собранные в пучок волосы. Думаю, в молодости она была красавицей. Но сейчас…
– Хотела бы встретиться с ними?
– Нет. Слишком много времени прошло и поздно что-то менять. Мы привыкли жить отдельно друг от друга. Братья тоже вряд ли простят им предательство.
– Считаешь, мать не мучает совесть?
– Возможно. Иногда. Но, думаю, она заглушает едва появляющееся неприятное чувство алкоголем. Судя по ее виду, она до сих пор не завязала.
Я обнял Катю за плечи, и мы некоторое время просидели молча.
– А ты? Хотел бы увидеться с родителями? – вдруг спросила она.
– Конечно. Они ведь меня не бросали. Просто так вышло… Несчастный случай… У меня нет обид, зато сохранились некоторые теплые воспоминания о них. Бывает, чувствую какой-то запах и возвращаюсь обратно в детство. Обожаю булочки с корицей или омлет с перчиками и помидорами, как делала мама.
Катя улыбнулась, а потом поднялась с лавочки и потянула меня за собой.
– Ладно… Давай не будем сегодня говорить о прошлом. Компенсируем нашу несчастную жизнь и вчерашнюю дурацкую ночь интересной прогулкой. Создадим свое счастье сами, да? Нам не нужны для этого никакие взрослые, – она грустно улыбнулась. – Заполним пустоту в душе самостоятельно… Пойдем. Покажу тебе одно классное место.
– Что за место? – я выбросил в мусорку стаканчик и пакет от булочки, засунул руки в карманы и зашагал вслед за ней.
– Очень симпатичное.
– Бывала там раньше?
– Да. С братьями.
За старым забором, за покосившейся калиткой, стояла старая оранжерея – стеклянный скелет, покрытый прошлогодним плющом. Когда-то здесь, наверное, выращивали цветы, но теперь внутри было пусто: кое-где разбитые стекла, засохшие стебли в деревянных ящиках, ржавые трубы. Казалось, что само время забыло о существовании этого места.
– Подожди, я войду первый, – опередил Катю и открыл дверь. – Знаешь, что я читал об этом? По этикету в незнакомое место мужчина должен входить первым, чтобы проверить безопасность. В остальных случаях – пропускает даму вперед.
– Но это не незнакомое место, – улыбнулась она. – Я сюда иногда приезжаю. Здесь тише, чем в интернате. Можно подумать о своем.
– У тебя целых три брата, а теперь еще есть я. И ты ездишь одна? Больше не делай так. Ты заставляешь меня волноваться!
Она хихикнула и осторожно вошла вслед за мной. Яркое солнце пробивалось сквозь трещины в стеклах, и в его лучах танцевали пылинки. За стеклом где-то вдалеке гудел город, слышалось гудение поезда и сигнал отходящей от берега баржи, но здесь, в оранжерее, было умиротворенно. Под нашими ногами лежали сухие листья и обломки каких-то горшков.