– Он сам еще не знает, в какой университет будет поступать, – усмехнулась я. – Но это так… К слову. Почему же, к примеру, я ему не подхожу?
– Ты малявка, – голос Лены звучал безжалостно. – И еще на несколько лет останешься в интернате. Можешь не виться вокруг него. Расслабься. Он про тебя забудет в первый же день, как уедет отсюда. Я хочу, чтобы ты перестала строить глазки Денису. Это выглядит смешно и жалко.
– С чего ты взяла, что я вообще… – начала я.
– Потому что я не слепая! – крикнула Лена. – Постоянно возле него крутишься. Вечно такая примерная, такая умная… Заучка редкая.
Я снова сжала пальцы в кулаки.
– Это уже не твое дело, возле кого я кручусь!
– Моё, – Лена подошла ещё ближе. – Мы с ним одноклассники и одновременно окончим школу. Вот увидишь, будем учиться в одном университете. А ты… Ты останешься здесь. В интернате. Маленькая, никому не нужная девочка, которая думает, что может прибрать к своим рукам такого классного парня.
Она окинула меня взглядом сверху вниз.
– Мне плевать на твои планы, – тихо ответила я, развернулась и пошла в сторону жилого корпуса.
Лена догнала меня возле школы, возле кустов акации и пригвоздила к белой стене.
– Вот именно этим ты меня и раздражаешь, – прошипела она. – Вся из себя такая правильная, добренькая, не вступаешь в конфликты. Хочется иногда просто… – Лена сжала кулак перед моим носом, – …влепить тебе по-хорошему. За высокомерие! Я тебя вижу насквозь! Ты не та, кем кажешься!
– Ну так попробуй, – усмехнулась я. – Тогда тоже получишь!
Мне показалось, что звук пощёчины раскатился эхом по тихому двору школы. Меня качнуло, а во рту сразу появился металлический привкус. Я медленно повернула голову и уставилась на самодовольную улыбку Чайковской.
– Ты сейчас об этом пожалеешь, – прошипела я сквозь стиснутые зубы и толкнула Ленку обеими руками. Она отшатнулась, едва удержалась, зацепившись ногой за выступ плиточного тротуара, и чуть не упала.
– Ах ты… Курица! – выдохнула она и снова бросилась вперёд.
– Отвали от меня!
Ленка дернула меня за рукав белой блузки с такой силой, что сразу наполовину оторвала его, а я вцепилась за ее рыжие кудрявые волосы. Моя блузка снова где-то треснула, открыв плечо и нижнее белье. Я успела только вдохнуть, когда в меня врезалось ее плечо. Воздух вышибло из груди, спина ударилась о стену школы. Я собрала всю злость и толкнула Ленку обратно, она повалилась на землю, вскрикнув от неожиданности. Клетчатая юбка задралась, белые гольфы замарались в грязи. Теперь я сидела на ней сверху, отвешивая пощечины.
– Ах ты, мелкая! – зашипела она и рванула меня за волосы.
Резкая боль белыми вспышками сверкнула перед глазами, слезы сами потекли по щекам.
– Отпусти! – крикнула я, инстинктивно схватив Лену за запястья, пытаясь оторвать руки от своих волос. Она собрала все силы и сбросила меня на гравий, так что колени и ладони ободрало до крови.
– Думаешь, самая умная?! – выкрикнула Лена, присев надо мной.
Но я смогла вскочить и вцепиться в ее зеленый школьный вязаный джемпер. Наши злые лица были слишком близко, тяжёлое дыхание стало общим. Лена снова ударила меня ладонью по губам, и я опять почувствовала во рту металлический вкус.
– Сука! – прошептала я и толкнула Лену со всей силы.
Та отшатнулась, ударилась спиной о ствол тополя, но тут же снова рванулась вперёд. Мы снова сцепились: руки, локти, волосы – все перемешалось. Повалились на траву, избивая друг друга.
– Отпусти!
– Не смей ко мне лезть!
Я пыталась вырваться, но Лена схватила меня за разорванную рубашку, и ткань снова треснула, еще больше оголив плечо.
– Эй! Смотрите! Девчонки дерутся! – раздался крик со стороны столовой.
Шаги. Голоса. Чьи-то руки схватили каждую из нас, но мы всё ещё не могли остановиться.
– Хватит! Хватит, я сказал! – приказал Дьяк.
Какие-то парни грубо сжали наши плечи и потянули нас в разные стороны. Все-таки растащили и теперь держали, не давая снова рвануть друг к другу.
Когда между нами встал Дьяконов, я вырвалась из хватки Барановского и прикрылась руками. Рубашка была порвана, плечо и грудь в бюстгалтере оголились. Какое же это унижение – светить нижним бельем перед толпой парней!