– Твой свитер я принесу тебе после ужина. Покажешь мне как живешь. Я давно не бывала в вашем корпусе, у меня там нет подруг.
– Отличный повод, чтобы еще немного побыть вместе, – шепнул мне Денис, слегка наклонившись к уху.
Несколько минут мы стояли под фонарями, молчали и улыбались, но никто из нас так и не решился украсть поцелуй: в любой момент могли выйти воспитатели или младшие.
– Иди. – Денис мотнул головой в сторону ступеней. – А то на ужин опоздаешь.
Я побежала в корпус, чтобы переодеться, помыться после драки и побыстрее снова с Дэном встретиться в столовой, хотя бы взглядами.
***
Денис
В комнате отдыха свет был приглушен. Когда Катя заглянула сюда из светлого коридора, не сразу заметила меня.
– Я здесь, – я сразу подскочил с дивана, чтобы помочь ей пройти в темноте и не наступить на Семена, который растянулся на полу в обнимку с подушкой.
– Не помешаю?
– Заходи-заходи, – улыбнулся ей Сема и подмигнул мне.
Ксюша, которая сидела на подоконнике, с любопытством изучила взглядом клетчатое платье гостьи, ее собранные в хвост волосы, а потом снова уткнулась в телефон, изредка поглядывая на экран телевизора. Светка сидела в кресле. На диване устроились Мешочек, Ленька и новенький – Никитка Злобин. Когда мы подошли к дивану, парни спустились на пол к Семену, уступив нам место.
Я сразу обнял Катю за талию. В комнате царил полумрак, не было воспитателей рядом, так что она сразу расслабилась.
– Сейчас она ему скажет, что беременна, а вокруг одни зомби… – шепнул я ей на ухо, наклонившись и вдохнув аромат ее шампуня.
– Не спойлери! – тихо ответила она.
Ксюша шикнула на нас, и пришлось замолчать.
В какой-то момент Катя повернулась в мою сторону, и я, не раздумывая, тихо чмокнул ее в щеку, пока никто не видел. Я вообще успел пощупать ее в темноте – талию, бедра – пока мы как бы смотрели сериал. Большее ее закрытое со всех сторон платье не позволяло. И мне стало немного грустно от этого. Но вот очередная серия закончилась, и Семен громко зевнул.
– Все, я спать. Завтра рано вставать.
– Я тоже, – Ксюша слезла с подоконника и прошмыгнула мимо нас в коридор. Светка лениво поплелась за ней.
Постепенно комната опустела: остались только мы с Катей и Ленька с Никиткой Злобиным, они что-то тихо обсуждали у окна. Я улыбнулся. Как же Ленька был против нового соседа! А теперь они почти неразлучны.
Я посмотрел на Катю.
– Нам тоже пора. Пойдем, я провожу?
Фонари освещали площадку между корпусами. Слева за забором чернели поля и лес, где по весне потерялся Ленька. Прилетавший оттуда ветер ворошил наши волосы, и я поправил на Кате ветровку, когда мы остановились у ступеней перед входом.
– Ты отдал Дьяконову одежду? – спросила она. – Передал спасибо от меня?
– Да.
– Он больше не ревнует?
– Смирился. Какой толк ревновать, если ты выбрала другого? Невозможно заставить другого человека любить. Пожалуй, искренняя любовь – это единственное, что нельзя купить за деньги, нельзя заслужить. Каким бы ты влиятельным ни был. Любовь либо есть, либо ее нет. И все. Ничего нельзя поделать.
Я наклонился и осторожно поцеловал ее, чтобы не потревожить распухшую губу.
– Что сказала Лопата по поводу твоей одежды? – поинтересовался я, когда отлип от нее.
– Всыпала, конечно.
– Но… Ты же не виновата. Ленка сама набросилась на тебя!
– Денис, ты как будто первый день в интернате живешь. По ее мнению, я должна была сгладить углы и не драться. Или хотя бы для начала снять одежду, аккуратно сложить ее на траву, а потом уже валяться в грязи вместе с Чайковской.
– Я бы посмотрел на это.
Катя цокнула и закатила глаза.
– Шучу! – Я рассмеялся. – И какое тебе выписали наказание?
– Запретили целую неделю пользоваться телефоном.
– Не-е-ет! – удрученно протянул я.
Катя всплеснула руками – «такова жизнь».
– А еще заниматься с малышами вечерами после детского сада: читать им книжки, играть в куклы, искать и распечатывать для них раскраски, точить карандаши. Все в таком духе.