– Получается, я тебя целую неделю не увижу. И все это из-за этой дурочки Ленки!
– Будем видеться в столовой, – она нежно потрепала меня, ухватившись пальцами за щеку.
За ее спиной стукнула дверь, и на крыльцо вышла Лопата.
– Катерина? – она сложила руки на груди и подняла одну бровь.
– Уже захожу, Любовь Анатольевна. – Катя обернулась на нее, потом посмотрела на меня. – Пока, Денис!
– Пока.
Лопата проводила Катю взглядом, проследила, как она зайдет в холл, потом обернулась, строго посмотрела на меня, погрозила мне пальцем и зашла обратно в корпус.
***
Утро началось не с будильника, а с гула голосов в коридоре: быстрые шаги, хлопанье дверей, встревоженные, приглушённые разговоры. Я открыл глаза и приподнялся на локтях. Сема уже сидел на кровати, сонно потирая лицо.
– Что происходит? – пробормотал я, спуская ноги на пол.
– Не знаю. Хочу сходить посмотреть.
Он нырнул в спортивные штаны, натянул футболку, собрал волосы в хвост и вышел в коридор. Я тоже оделся и направился вслед за ним.
В коридоре царила суета: Свекла встревоженно говорила с кем-то по телефону, тетя Нюра вздыхала в кресле, держась за голову, младшие шёпотом переговаривались друг с другом.
Я хотел пойти в ванную, чтобы умыться, но сначала подошел к ночной няне.
– Что случилось? Что за суета?
– Денис! – ее голос дрожал, пальцы нервно теребили край спортивной кофты. – Новенький… Никитка Злобин. – Она сглотнула. – Сбежал.
– Что? Все же нормально было. Ему понравилось здесь. Может, возле корпуса гуляет? Или бегает на стадионе?
– Его нет в комнате. Я утром делала обход: рюкзака нет, обуви тоже. – Она горестно вздохнула. – Я всего на минуточку задремала. Только на минуточку. И, наверное, тогда он и улизнул…
– Во сколько это было?
– Да часов в пять утра, наверное.
– Не корите себя. Он бы все равно сбежал, раз так решил. Ничего… Найдется!
Мимо нас пробежал сонный, растрёпанный Мешочек в сторону ванной.
– Эй, Мишка! – Я схватил его за рукав пижамы и пошел рядом с ним. – Разговор есть. Знаешь что-нибудь, почему Никитка убежал?
Мешочек оглянулся по сторонам, понизил голос.
– Ничего не знаю. Но еще вчера заметил, что новенький какой-то странно себя вел.
– В смысле?
– Озирался, таскал еду из столовки в комнату, рюкзак собрал. Я сначала подумал, что, может, он вещи еще не все выложил. – Мишка почесал затылок. – Но нет… Я утром проснулся – его раскладушка пустая. Часы посмотрел – пять с копейками. Видимо, он дождался, пока тетя Нюра уснет, и дал деру. Воспитателей уже собирают в школе. Скоро начнут искать. Вряд ли он далеко ушел.
Мишка улизнул в туалет, и мой взгляд упал на Лёньку. Он тихо стоял у окна, в стороне ото всех, засунув руки в карманы и задумчиво глядя в окно на дома пригорода. Соколов обернулся на меня, когда я шагнул к нему ближе. Наши взгляды встретились.
– Лёнька, ты же знал, что он сбежит? – Тихо спросил я.
Он кивнул, начал ковырять ногтем облупившуюся краску на оконной раме.
– Да… Злобин подходил ко мне вчера вечером, уговаривал бежать вместе с ним. Говорил, что у него дома лучше, чем здесь, что там никто не будет заставлять жить по режиму, что там свобода и… родители рядом, хоть и пьющие. – Лёнька невесело усмехнулся. – Он весь вечер рюкзак собирал, спрятал его под кровать вместе с ботинками.
– И что ты ему ответил?
– Сказал, что никуда не пойду, что у меня здесь брат и сестра. К тому же знаю, что бывает, если сбежишь. Особенно если тебя найдут и вернут обратно. Надеюсь, он удачно доберется до дома. Лучше ему здесь больше не появляться. Старшаки его просто убьют…
– Да, знаю. – Я вздохнул и встал с ним рядом. – Mala herba cito crescit.
– Что? – Ленька нахмурился.
– Говорю, что сорная трава быстро растет – дурной пример заразителен. Так говорили римляне. Я читал об этом. Никитка подает плохой пример остальным, кто здесь живет. И из-за него побеги могут пойти по нарастающей. Невозможно просто так сбежать, наплевав на все.