2 глава
На заснеженный стадион перед школой опустился глубокий вечер. Голые ветви яблонь в аллее чернели и покачивались на фоне потемневшего синего неба, подсвеченные фонарем. Он же освещал древнюю статую пионеров и небольшую площадку с выглядывающими из-под снега колесами, по которым летом прыгала малышня. В детстве, когда я возвращался с уроков, то часто задумчиво смотрел на этот фонарь. Его двойной плафон напоминал мне лошадиные ноздри, и я представлял, будто над школой гулял огромный черный конь. Сейчас же не обращал на него никакого внимания, мне было не до всяких глупостей и фантазий. Я шагал туда, куда от него уже не падал свет, в непроглядную темноту. Прошел мимо закрытой библиотеки с чернеющими глазами-окнами и мимо столярных мастерских. Через некоторое время я более-менее привык ко мраку, потому различил впереди коричневые коробы складов под белыми шапками снега. В душе ворочалось беспокойство, а в голове сигналила мысль – может, развернуться и уйти в корпус? Кому нужны эти глупые разборки и почему я должен бежать на них по первому свистку. Хотелось помыться после игры и отдохнуть, а не выслушивать чужие недовольства и нытье о проигрыше.
Ладно, я уже почти пришел. Поздно поворачивать назад.
Я нехотя побрел дальше, снег поскрипывал под подошвами старых ботинок. Над головой покачивались заледеневшие ветви высоченных деревьев: эта тополиная аллея вела к выходу с территории интерната. Вот бы свернуть на нее и навсегда покинуть это место. Жаль, что я ничей, никому ненужный, так что… пришлось идти к складам. До места оставалось несколько метров, как позади послышались торопливые шаги.
– Стой! – Отдуваясь, крикнул Мешочек. – Дэн, я с тобой.
– Иди в корпус! – шикнул я на него, развернулся и пошел дальше. Но маленькие ножки позади упрямо следовали за мной.
Я вздохнул. Надеюсь, Мишка хотя бы додумается спрятаться.
– Слушай, – пришлось остановиться, – раз ты все-таки тащишься за мной, может, заберешь мой телефон на время? А то выпадет из кармана в снег, промокнет и замкнет.
– Ты драться собрался?
– А ты как думаешь? Считаешь, Гришка хочет просто поговорить? Обсудить сегодняшнюю игру?
Мешочек подошел ко мне, пожал плечами, а я вложил гаджет в протянутую руку. Недалеко послышался хохот: где-то там, в темноте, уже виднелись красные огоньки и несколько знакомых теней. Меня ждали. Лучше не задерживаться, иначе будет только хуже.
– Спрячься за этим сугробом. Ты же не хочешь получить от них за то, что подслушивал взрослые разговоры? Я скоро приду.
На этот раз Мишка меня послушался и затаился возле деревянного забора огорода, где летом разрастались плантации капусты. Я со свистом выдохнул, подобрался и смело шагнул в темноту.
– Смотрите-ка, явился, – Гришка Питбоев сплюнул и выбросил окурок в сугроб. Красные искры рассыпались в стороны и тут же погасли. – Слышь, ты! Кирпич! – Он подошел ко мне и сразу толкнул в грудь, так что мне пришлось даже сделать шаг назад, чтобы удержаться. – Думаешь, самый крутой игрок?
– Никакой я тебе не Кирпич! Не называй меня так! – прошипел я сквозь сжатые зубы.
– Да плевать мне, чего ты там хочешь. Считаешь, что никто из команды не заметит, что ты играешь нечестно?
– Я играю по правилам.
– Ты толкнул меня, и из-за этого я выронил мяч. Только поэтому тебе удалось забить трехочковый.
– Вранье! Не было такого! – я смело поднял подбородок вверх, взглянув на среднего Питбоева свысока.
– Я тоже видел, – поддакнул его брат Толик. – Хитришь, Кирпич!
– Хочешь сказать, что мне просто показалось? – Гришка снова пихнул меня. – Ты! Отвечаешь за свои слова, что я вру?
На этот раз я не стал терпеть его тычки и пихнул его в ответ. Он просто нарывался на драку. Понятно же. Видимо, у него чесались кулаки от обиды, что их команда снова проиграла.
– Пошел ты, Питбоев! Тебе еще учиться и учиться делать броски, отдавать пасы и выстраивать стратегию игры. Обмануть тебя на площадке проще простого, потому что ты тупой.
– Че сказал?
Пояснить я не успел, потому что из глаз посыпались искры, а во рту появился металлический, соленый привкус железа. От накатившей злости я тоже запустил свой кулак Гришке в нижнюю челюсть. Мне в ответ прилетел очередной удар – в нос. Пришлось сделать шаг назад и подставить Питбоеву подножку, чтобы угомонить его. Он повалился в снег, как мешок картошки. Так что я поспешил сесть на него сверху и осыпать его грудную клетку ударами. Но Гришка тоже не промах: запустил мне в лицо пригоршню снега и вмиг скинул меня с себя. Пока я оттирал глаза, он уже вскочил и начал меня пинать. Резкие удары кожаных ботинок приходились то по моей спине, то по ногам, то по грудине. По тем местам, куда не доберутся изучающие взгляды учителей и воспиталок: под одеждой синяков никто не увидит.