Звучит труба. Командиры окружают Педро.
Занавес
Акт второй
Утро. Перекресток на улице телеграфа в Толедо. Полуразрушенные баррикады. На баррикадах солдаты — наблюдатели, среди них Диего. За сценой в разных направлениях беспорядочная стрельба — последние вздохи закончившегося боя. Перрико сидит на каком-то ящике и внимательно изучает карту.
Диего. Товарищ капитан, из-за угла наш лейтенант с разведкой показался, идут сюда.
Перрико. Ладно. (Продолжает изучать карту.)
Регино появляется на баррикаде со стороны противника. За ним три солдата.
Регино (идет к Перрико). Перестаю я понимать, Перрико. Прошел я шесть кварталов — пусто!
Перрико. Не все понятно также мне. Но командир мне приказал: остановиться здесь и укрепляться. А дальше — ни на шаг. Ты отпусти людей.
Регино (солдатам, ходившим с ним в разведку). Идите отдыхать, товарищи!
Солдаты уходят. Входят Педро, Кастро, Сант-Яго.
Педро. Как у тебя, Перрико, все спокойно? Перрико. Спокойно, товарищ командир. Как на арене цирка после представленья.
Диего (вскидывает винтовку). Стой! Руки вверх!
Педро. Что там?
Диего. Люди какие-то, товарищ командир.
Педро. Давай сюда!
Диего. Сюда идите!
На сцену входят с поднятыми вверх руками девушка и два горожанина.
Девушка (увидев Педро, опускает руки и бросается к нему). Дядя! Дядя Педро! (Прижимается к Педро.)
Педро (гладит девушку по голове). Мануэлита, маленькая… как ты узнала, что я здесь?
Мануэлита. Весь город знает, дядя Педро, что ты республиканский командир.
Педро (отводит Many элиту в сторону). Ну как отец? По-старому все молится, ворчит…
Мануэлита (сдерживая рыдания). Папу… папу…
Педро. Что с ним случилось?
Мануэлита. Он каждый день из дому уходил к монастырю Санта-Мария. Ходил там под оградой, все думал, как-нибудь удастся ему взглянуть на Микаэлу. (Всхлипывает.) Ее так мучают!.. Вчера, когда республиканцы стали занимать Толедо, его схватили под оградой юнкера и тоже… тоже расстреляли…
Педро (застыл). Как «тоже»? А Рафаэль и маленький Фелиппе?
Мануэлита. Нет, дядя Педро, нет… Ее там только мучают…
Педро. Ты знаешь хорошо, что Микаэла жива еще?
Первый горожанин. Жива, и дети с нею.
Второй горожанин. Я видел их сегодня, Микаэлу и детей. Вели их юнкера в штаб генерала Прадос. Фелиппе маленький узнал меня, он крикнул и побежать хотел ко мне. Но юнкер, тот, который сзади шел, винтовку вскинул на меня, и я… я, Педро, убежал…
Педро. Дети… мальчики мои… И Микаэла, бедная моя… О человеческая подлость!
Входит Пронико.
Пронико. Товарищ командир, к нам в штаб явилось двести девушек и юношей Толедо. Оружия все просят и чести стать республиканской армии бойцами.
Педро. Я с ними буду говорить. Пока раздай оружие.
Пронико уходит.
Мануэлита. Мне можно, дядя Педро?
Педро (задумался). Перрико, к себе возьми Мануэлиту и воспитай бойца.
Первый горожанин. А нам куда, товарищ Педро?
Педро. С Мануэлитой здесь, у Перрико, оставайтесь.
Перрико (Мануэлите). С винтовкой обращаться ты умеешь?
Мануэлита. Нет.
Перрико. Регино, научи!
Регино. Пойдем, Мануэлита. (Горожанам.) И вы, товарищи…
Регино, Мануэлита и оба горожанина уходят.
Перрико. Мне не совсем понятно, командир, зачем меня ты здесь остановил? Я мог бы захватить еще кварталов восемь.
Входит Марианна.
Марианна. Товарищ командир, в районе моста, у Пяти углов, противник производит накопленье сил. Шумят грузовики, бронемашины, танки. Сейчас там установлено присутствие легионеров — не меньше двух полков. Правее моста, в улицах, скопленье марокканцев.