Гедо. Мне ясно все, ваше превосходительство!
Прадос отпускает Гедо. Гедо уходит.
Адъютант (входит). Отец Порфирио ждет разрешенья войти, ваше превосходительство!
Прадос. Просите.
Адъютант уходит. Входит Порфирио.
Порфирио. Благословенье господа над вами, ваше превосходительство.
Прадос. Желаю здравия, отец. Какие новости?
Порфирио. Гнев господа разит врагов его. С благословенья моего священники Толедо в нощи и денно допрос чинят и правят над безбожниками суд.
Прадос. Отец Порфирио, нам удалось взять в плен поэта Фредерико Гарсиа Кастро. В штабе Коррильо работал он и должен знать возможности и план бандита. Мне нужно развязать ему язык.
Порфирио. Закоренелый грешник Кастро, и против господа грехи его неисчислимы. И должно от него исторгнуть покаяние и кротость пыткой, ваше превосходительство.
Прадос. Но он поэт, и вряд ли пытка результаты даст.
Порфирио. Но пытка будет продолжаться, пока от господа не снидет на него смиренья дух и покаяние.
Прадос (после паузы). Как с биографией Педро Коррильо?
Порфирио. Ее как «Отче наш» теперь я знаю, ваше превосходительство.
Прадос (интимно). Я жду бригаду итальянцев. Мне надо, чтобы жена Коррильо письмо послала мужу своему. Ну, теплое такое, чтоб сердце тронуло, в смятенье душу негодяя привело и помогло нам оттянуть его удар последний по Толедо.
Порфирио. Распорядитесь ввести ее сюда, ваше превосходительство. Она письмо напишет. Не только сам Коррильо, но даже камни зарыдают.
Прадос (берет трубку телефона). Лейтенант! Микаэлу — в мой кабинет. Что? Дети? Нет. Одну.
Порфирио. В пустынных джунглях Индии охотники неплохо ловят тигров, ваше превосходительство. У западни они тигренка помещают. Щенок скулит. Зверь обезумевший на крик детеныша идет, бросается ему на помощь и гибнет в западне…
Адъютант (входит, останавливается у двери). Разрешите?
Прадос. Можно.
Прадос и Пйрфирио уходят.
Адъютант открывает дверь. Шум, крики Микаэлы: «Я не пойду одна! Я не пойду! Детей отдайте!» Конвоиры вталкивают Микаэлу в кабинет. Она падает. Пауза. Бросается к двери. Перед нею возникают конвоиры.
Микаэла. Дети… дети… мальчики мои… Куда их взяли от меня? Отдайте мне детей!
Конвоиры стоят как истуканы. Микаэла — сама безнадежность.
Отходит от дверей. Конвоиры скрываются.
Рафаэль, мой мальчик… и маленький Фелиппе… родные вы мои… (Пауза.) О, если б только кровью вашей матери насытились они и вас оставили в покое!.. Какая мука!.. Мой Рафаэль, услышь меня, услышь! Когда большим ты станешь, ты должен быть таким, как твой отец… Меня они пытали. Слышишь, Рафаэль? Ты помни это и никогда не забывай… Мой маленький Фелиппе… мне так нужны твои ручонки… коснись моих похолодевших щек… согрей меня, согрей, дай силу.
Порфирио. Благословенна будь, дочь Микаэла!
Микаэла. Зачем, святой отец, ты лицемеришь? Мое благополучие — твое несчастье!
Порфирио. Не говори так, Микаэла, и перед богом не греши. Не враг тебе я. Господь — свидетель мук моих за мальчиков твоих и за тебя. Кровь проливается, и неустанно воссылаю я молитвы к небесам, молю я бога, чтоб обратил он взор свой на тебя и на твоих детей. Но что с тобою, Микаэла, и почему молчишь? (Пауза.) В морщинах мук твои ланиты, тень смерти притаилась в них. Подумай и скажи, чем я могу помочь тебе… Ведь ты же веришь мне, Порфирио, отцу духовному?
Микаэла. Оставь меня, отец, мне ничего не надо, и ничего я не прошу.
Порфирио (благословляет.) Благословенье на тебе мое! Смирись, дочь Микаэла!.. И дьяволу безумия не дай ты овладеть твоей душой!.. Ты вспомни Педро своего, его любовь к тебе… Помнишь, как ты любила ласкать его и лаской Педро гордого покорным делать? Подумай, Микаэла, ведь страшно это: лежит твой Педро, раненный смертельно, на лбу его зияет рана… кровавая, глубокая… он истекает кровыо… и вороны клюют его глаза…
Микаэла. Оставь меня, отец! Не мучь! Оставь!..