Ермаков молодой (силясь приподняться, хриплым голосом). Э-гей! Кто там? Помогите!..
Ермаков старый (вскочил на ноги). Э-гей! На помощь! Кто-нибудь на помощь! Человек умирает!..
Из-за угла выглядывает перепуганный насмерть Тимофей. Он смотрит на распластанное на земле тело молодого Ермакова.
Тимофей! Будут люди спрашивать… Чека с тебя, сволочь, спросит: почему дворник Тимофей не прибежал, когда стреляли?!
Тимофей (словно доказывая самому себе). Но у меня нет оружия! Они могли меня убить!
Ермаков старый. Надо было прийти… хотя бы сейчас же после стрельбы!
Тимофей (зрителям). Но я ведь пришел! Я ведь здесь!
Ермаков старый (горячо). Ну тогда кричи! Кричи, гадина! Чего молчишь?., Кричи, если хочешь сохранить свою шкуру! Кричи! Видишь, человек умирает!..
Тимофей (бегает по двору, нечеловеческим голосом орет). Помогите! Помогите, люди! Убили человека! Убили человека! Нашего Мишку убили! Мишку Ермакова убили! (Убегает со двора, и долго еще слышен его крик.) Бандиты у-би-ли че-ло-ве-ка! Помогите!.. Мишку Ермакова у-би-ли-и!..
Во двор вбегают люди с носилками. Впереди них — взволнованный, обезумевший Тимофей.
(Орет.) Скорей! Спасите! Помогите! Спасите, люди! Помогите, ради бога!.. Может быть, он еще живой?.. Бедный Мишка! Бедный наш Мишка Ермаков! Мы все его так любим! Помогите, ради бога!..
Люди бережно поднимают молодого Ермакова и быстро уносят.
(Бежит за ними, все еще причитая во весь голос.) Скорей, голубчики! Добрые мои! Скорей, мои родненькие! Спасите жизнь хорошего человека! (У ворот он отстал от носилок, повернулся, взглянул в сторону зрительного зала, в сердцах.) Отродье проклятое! Получил свое! (Перекрестился.) Господи, на все твоя воля!
В воротах появляются возвращающиеся домой Людмила с матерью.
Барабанова. Что здесь случилось, Тимофей? Кого это унесли? (Указывает рукой в сторону улицы.)
Тимофей (громко). Горе, барыня! Большое горе! Нашего дорогого… (запнулся, перешел на шепот) Мишку Ермакова… врага нашего прикончили! Убили! Убили несчастного!
Людмила (в отчаянии кричит). Что?.. Кого?.. Кого убили?.. Что ты говоришь, Тимофей?! (Хватает за грудь Тимофея.)
Тимофей. Да, барышня! Мишку Ермакова убили! Людмила (ошеломленная; кажется, она потеряла рассудок, кричит), Миша! Миша, родной! Миша! (Бросалась к Барабанов ой, повисла на шее у матери.) Барабанова (властно). Люда, опомнись! Людмила (оторвалась от матери, бежит к воротам, кричит). Миша! Миша!..
Барабанова. Людмила! Куда ты, Людмила?
Тимофей (преграждая Людмиле дорогу), Куда вы, барышня? В такую ночь? И за кого же вам пропадать?! Из-за этого выродка? «Змееныша»? Это он батюшку вашего, Геннадия Александровича, под пулю погнал!
Людмила (со всего размаха дает Тимофею оплеуху). Скотина! Мразь!
Барабанова бросилась к дочери, схватила ее за руку, увела за собой в дом.
Тимофей (стоя на месте, трет себе щеку; проводив глазами Барабановых, в сердцах). Шлюха! Знаю, отчего у тебя нутро горит! Поздно! Допрыгалась, козочка… Комиссарова девка! (Уходит.)
Ермаков старый. Ох, если бы я мог в ту ночь услышать этот крик отчаяния моей Людмилы. Наверно, я быстрее воскрес бы из мертвых!.. Да… меня оперировали лучшие хирурги Москвы! Резали… Зашивали… Заклеивали… Снова резали… чинили… Латали, как рваную шинель, изрешеченную пулями… И я выжил! Выжил! Только на семьдесят восьмой день очнулся в больнине. Открыл глаза… и сразу вспомнил! Кого? Как вы думаете, кого я первым вспомнил?.. Дворника! Тимофея, подлеца, вспомнил! Тимофея, которого видел перед тем, как я упал под пулями… Видел, как он спрятался… (Сердито.) Да, крепко я вспомнил Тимофея! Очень крепко! (Взглянув в ту сторону, куда уходил старик в очках, в сердцах.) Врешь, старик «пролетарского происхождения»! Твой батька, Тимофей, не от ревматизма подох! Врешь, Пашка!..
Затемнение
Тот же двор под вечер. На скамейке, положив книги и сумку рядом с собой, сидит Лена. Видно, что она чем-то взволнована. Берет книгу, раскрывает ее, хочет начать читать, но быстро захлопывает и кладет обратно на скамейку.