Подбегает к двери, распахивает ее. На пороге стоит счастливо улыбающийся Ермаков. Рядом с ним смущенный и до предела усталый Борис.
Борис. Мама, извини меня, но я не виноват… дело.
Полина Викторовна. Какое может быть дело до пяти часов утра?
Борис. Может быть, мама! Не будем спорить об атом. Верь всему, что я говорю!.. Может быть!
Полина Викторовна. И ты не мог позвонить?
Борис. Не мог, мама. Не мог! Нельзя было… Даже Сергей Прокофьевич не звонил домой… Дело…
Полина Викторовна не может вымолвить ни слова. Резко повернулась, подошла к столу. Сникла, уронила голову на стол, и плечи ее судорожно задвигались.
Растерянный Борис взглянул на Ермакова и поморщился. Тот предостерегающе приложил палец к губам и тихо вошел в комнату вслед за Борисом. Ермаков и Борис молча садятся у стола в ожидании, когда Полина Викторовна успокоится.
Полина Викторовна (подняла голову, вытерла слезы платком). Простите, Михаил Николаевич!
Ермаков. Что вы! Что вы, Полина Викторовна!
Полина Викторовна (не поднимая глаз). Я мужа потеряла на войне… Думала, с меня хватит… Я не хотела, чтобы мой единственный сын, которому я отдала всю свою молодость, выбрал такую опасную профессию…
Борис вопросительно посмотрел на Ермакова.
Ермаков (снова приложил палец к губам и после паузы). Успокойтесь, Полина Викторовна. У Бориса не такая уж опасная профессия. Какая это опасная профессия— физик? (Он многозначительно подмигнул Борису.)
Полина Викторовна (вздыхает). Физик, физик… (Посмотрела на сына.) Небось голодный?
Борис (оживился). Как зверь голодный, мама! Но я с большим удовольствием завалился бы спать… устал… Чертовски устал… (Встает, обнимает Полину Викторовну, целует ее.) Ты моя самая… самая лучшая мама на свете. (Ермакову.) Честное слово, это так, Михаил Николаевич!
Полина Викторовна. А где вы его нашли, Михаил Николаевич?
Ермаков. Я всю ночь просидел во дворе. Мне ведь все равно не спится…
Полина Викторовна встает и выходит из комнаты в сторону кухни.
А ведь действительно надо было позвонить!
Борис. Честное слово нельзя было, дядя Миша! Есть же такие места, откуда не звонят домой!
Ермаков. Да… бывают. (Полными радости глазами глядит на Бориса. Вдруг что-то вспомнил.) Да, ведь ты же мужчина, сделай так, чтобы Лена не беспокоилась.
Борис. А что мне делать, Михаил Николаевич? Я ее люблю, — что я еще могу делать?
Ермаков. Но она…
Борис. Дядя Миша, прошу вас, позвоните ей, чтобы она пришла! Она, наверное, не спит. А если я позвоню— она не придет. (Набирает помер телефона и передает трубку Ермакову.)
Ермаков. Леночка! Здравствуй! Это я, Михаил Николаевич!.. Прошу срочно одеться и спуститься к нам! Ничего, не волнуйся! Есть дело. Да, дело! Давай! (Кладет трубку, подмигивает Борису.) Она сейчас прибежит!
Звонок по телефону.
Борис (берет трубку, взволнованно). Да… я. Что? Где профессор? Я сейчас! (Бежит к двери. Оборачивается к Ермакову.) Михаил Николаевич, мне надо срочно быть в лаборатории! Да, скажите маме, что я ушел! Извините… (Выбегает. Слышно, как хлопнула входная дверь.)