Ермаков (один на сцене, со счастливой улыбкой па лице). Если бы кто-нибудь знал, как сейчас счастлив Михаил Ермаков!
Входит Полина Викторовна, неся на подносе ужин.
Полина Викторовна (стоя в дверях). А где он? Ермаков (громко и радостно смеется). Опять сбежал!
Полина Викторовна. Куда?!
Ермаков (довольно потирая руки). Не сердитесь, Полина Викторовна! Бориса уже, слава богу, трудно исправить!
Полина Викторовна (поставила поднос на стол, присела). Да… Что мне делать?
Ермаков. Я не понимаю вашей тревоги.
Полина Викторовна (поднимает полные слез глаза. Ермакову). Вы же знаете, Михаил Николаевич, с какими опасностями связана работа профессора Курагина! Я врач… правда, детский, но все же врач.
Ермаков. Вам нечего волноваться. В этих лабораториях сначала думают о безопасности работающих там людей, а потом о самой работе. Вы же это тоже знаете!
Полина Викторовна. Однако несколько месяцев лежал в больнице один из ассистентов Курагина — Игорь Иванов, близкий друг Бориса. Он допустил одну малюсенькую ошибку…
Ермаков. Ошибки не надо допускать, Полина Викторовна! А разве в вашей профессии детского врача маленькая ошибка не может стоить жизни ребенку?
Звонок в передней.
Полина Викторовна (быстро). Это он вернулся! (Бежит к двери.)
Ермаков (как бы самому себе). Нет, это не он! Это Лена!
Затемнение
Утро. Дома один Бори с. Он лежит на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и спит богатырским сном. Часы бьют девять раз. Борис не шевелится. Слышен настойчивый звонок в прихожей.
Кто-то открывает входную дверь. Громкий разговор. Слов не разобрать. Входит Ермаков, за ним трое молодых людей. Двое из них одеты ультрамодно. Первый — худой и высокий (про таких говорят, что он длинный), с тонкой мусульманской бородкой. Это Олег Мазуров. Другой — плотный, среднего роста, по виду не старше других, но уже лысеющий. Это Игорь Иванов. Третий — белобрысый, небольшого роста, худой, в очках. Одет чисто, но несколько небрежно и не модно. Это Николай Чумаков.
Ермаков (глядя па Бориса, шепотом). Он спит!
Игорь. Не беда! Разбудим!
Ермаков. Но он совсем недавно вернулся…
Олег. Знаем, знаем, папаша! (Подходит к столу, вынимает из карманов две бутылки коньяку и ставит на стол.)
Олег и Николай кладут на стол свертки с закусками и, не обращая внимания на Ермакова, держат себя здесь как в собственном доме: открывают шкаф, вытаскивают рюмки, тарелки.
Олег и Игорь мурлычут какую-то джазовую мелодию.
Игорь (выдвигая ящик стола). По-моему, в этом благочестивом доме даже штопора нет! Надо их просветить, а то совсем погибнут, бедные!
Олег (Ермакову). Вас, наверное, удивляет наша бесцеремонность?
Ермаков. Ну что вы! Меня уже трудно чем-нибудь удивить!
Николай. Вы, наверное, новый сосед Бориса?
Ермаков. Да… новый сосед.
Игорь (откупоривая бутылку). Нам Борис о вас говорил.
Ермаков (заинтересованно). Что же он говорил?
Игорь. Боитесь, что он вас ругал?
Ермаков. За что меня ругать? Мне просто интересно, что он мог сказать обо мне.
Олег. Говорил, что вы замечательный старик.
Игорь. Нет! Стариком он вас не называл.
Ермаков. Я действительно старик. Ничего обидного в этом нет.
Олег (глядя на Бориса). Хватит ему дрыхнуть! Давайте поднимем!
Игорь. Подожди! Давай поднимем его музыкой! (Он вынимает из кармана губную гармошку и начинает играть джазовую мелодию.)
Олег и Игорь начинают пританцовывать и ходить вокруг спящего Бориса.
Николай (Ермакову). Вам, конечно, дико смотреть на этих, окончательно разложившихся субъектов?
Ермаков (улыбается). Почему? Это очень мило!
Николай. Но, ей-богу, они не такие уж моральные уроды!