Старик в очках (усаживаясь рядом). У меня дела. Дома меня ждут.
Ермаков. Врешь! Никто тебя не ждет. Сиди! Интересно мне с тобой беседовать…
Старик в очках. Конечно, интересно!
Ермаков. Правда, человек ты пакостный, Паша! Но ничего не поделаешь… Ты мне молодость мою напоминаешь, потому и хочется с тобой поговорить… Закрою глаза… и будто слышу голос Тимофея… Точь-в-точь Тимофей!..
Старик в очках. На то и батьков сын, что похож!
Ермаков (как бы про себя). «На то и батьков сын, что похож»!
Старик в очках. Где же ты так долго пропадал, Михаил Николаевич, что аж с того самого времени я тебя ни разу не видел!..
Ермаков. Долго меня не было в Москве, Паша! То на Дальний Восток, то на Запад! Где только трудно бывало — туда и Ермакова!..
Старик в очках. Да… жизнь у тебя!..
Ермаков. Война застала меня в самом логове… в Берлине!
Старик в очках. В логове? И не расстреляли?..
Ермаков (глядя ему в глаза, с насмешкой). И не расстреляли… Назло тебе, Паша, не расстреляли!..
Старик в очках. Все шутишь, Михаил Николаевич!
Ермаков. Шучу, Паша! Шучу!! Вот так и вся моя жизнь… То на запад, то на восток, а то и к самому черту в лапы! И наконец — пенсия… И вот — скамейка!.. Давно знакомая, наша скамейка… И сижу я рядом с тобой! С Павлом Тимофеевичем сижу…
Старик в очках. Все-таки хороший ты старик. Михаил Николаевич!
Ермаков. «Все-таки»! «Хороший»! Врешь, Паша! Знаю я тебя! С каким удовольствием ты задушил бы этого «хорошего» старика собственными руками… Да не можешь!!
Старик в очках (поднимается со скамейки). Спасибо! Больше не намерен выслушивать тебя! И какого черта ты вернулся в наш дом?!
Ермаков (хватая его за руки). Садись, я пошутил! Не обижайся, Паша!.. Я, конечно, пошутил!..
Во двор входят Полина Викторовна и Борис.
Полина Викторовна (увидев Ермакова, сердито). Михаил Николаевич, кто вам разрешил выходить на улицу?
Ермаков. Лена… Лена сказала, что я могу выйти… Пульс у меня нормальный… И она сказала, что я могу выйти во двор… А ведь она тоже врач… Через месяц будет врачом… Вот я и вышел подышать немного воздухом… (Вдруг, с нетерпением.) А как там? С мальчиком?
Полина Викторовна. Мальчик будет видеть. Михаил Николаевич!
Ермаков. Как это хорошо! (Садится.)
Старик в очках (подобострастно). Здравствуйте, Полина Викторовна! Здравствуйте, Боренька!
Полина Викторовна. Здравствуйте, Павел Тимофеевич!
Старик в очках (притворно улыбаясь, качает головой). Бог! Бог вознаградит вас, Полина Викторовна, за такое доброе дело!..
Ермаков (хитро глядит старику в глаза; потом переводит взгляд на Полину Викторовну). Бог, конечно, вознаградит… Конечно, вознаградит!
Полина Викторовна. Пойдемте, Михаил Николаевич! Стаканчик чайку с нами…
Ермаков. Обязательно! Я сейчас… скоро приду, Полина Викторовна! У меня дело… общественное дело с моим коллегой по нашему двору (указывает на старика в очках).
Полина Викторовна. Скорее приходите! Ждем вас!
Полина Викторовна и Борис уходят.
Ермаков (провожая их глазами, старику в очках). Ну как? А? Что ты скажешь? Соседи мои…
Старик в очках. Да… люди! В газетах про них пишут!
Ермаков. А ты?.. А ты что про них говорил? Вспомни, что ты про них говорил!
Старик в очках. Да то ж я про деда говорил! Геннадий Александровича… (Хитро сверкнув глазами.) Небось не забыл его? (Придвинулся к Ермакову, многозначительно.) И дочку ихнюю, Людмилу, помнишь?! Помнишь, старик?..
Ермаков (тихо и спокойно). Иди, Паша… Иди с богом! Уходи!
Старик в очках молча уходит.
(Прислонился к спинке скамейки, тихо.) «И дочку ихнюю, Людмилу, помнишь…» «И дочку ихнюю, Людмилу… помнишь…» (Раскинул руки, запрокинул назад голову, улыбнулся и закрыл глаза; шепчет.) Людмила… Людмила…
Пауза.
Из дома выбегает радостный Борис, Видит Ермакова, бросается к нему.
Борис. Дядя Миша!