Эдуарте (подмигнув Хосе). Нам что-нибудь холодненького… (Лезет в карман за бумажником.)
Хосе (старому негру). Тебе, как всегда, чистого, дядя Родригес?
Родригес (улыбается, пожав плечами). Сегодня платит Эдуарте… Как он?
Апполонио (вмешивается в разговор). Сегодня плачу я! Садитесь, друзья!
Эдуарте. Спасибо, мы сами заплатим.
Хосе. Познакомьтесь. Эго — мой дядя… Он из Гаваны… Брат мамы… (К Апполонио.) А это наши… здешние…
Родригес (обрадованно). Очень приятно. Родригес Мендес. (Пожимает руку Апполонио.)
Эдуарте. Эдуарте Грасио. У вас хорошая сестра, сеньор. Терезу мы все очень любим. Она молодец! Троих воспитала… одна!
Родригес. И вот слава богу! Такой дом!
Хосе. Дом-то не наш, дядя Родригес… Дом принадлежит революции…
Эдуарте. А что?.. Разве революция не наша?..
Родригес (к Хосе). Живите на здоровье! Есть правда на земле. Жили же здесь раньше хозяева толстопузые…
Апполонио. Да… всякая нечисть жила…
Толстяк и толстуха перестают завтракать и грустными глазами смотрят друг на друга.
Толстяк. Не все толстые — толстопузые, сеньор Родригес! И не все толстяки — нечисть, сеньор!
Апполонио (смеется). Вы напрасно обиделись… Вы же не латифундист… Вы — аптекарь…
Толстуха. Он у меня просто нервный… Не обращайте на него внимания…
Родригес. Я состарился в этих местах, сеньор Апполонио, а в этом клубе, поверьте, никогда раньше не бывал… Нас сюда не пускали…
Апполонио (с любопытством разглядывая бородатого Эдуарте). Вы что… были в повстанческой армии?
Хосе (опережая Эдуарте, горячо). Эдуарте воевал в горах Сьерра-Маэстра! Вместе с Фиделем! О, сколько городов он взял… Сант-Яго де Куба… Мансанильо… Тринидао… Санта-Клара…
Эдуарте (смеется). Хватит, Хосе!
Хосе. А на улицах Матансаса он один взорвал танк!
Родригес. Да! Эдуарте — парень молодец!
Хосе. А Марсело?.. Марсело — снайпер! Он сержант! Когда где-нибудь бывало трудно, Фидель говорил: «Пойдет Марсело!»
Марсело. Это неправда!
Хосе (горячо). Правда, дядя Апполонио… Марсело не любит, когда о нем говорят… Его даже два раза убивали! Думали, совсем уже мертвый…
Родригес. Убивали один раз…
Хосе. И когда армия Фиделя наступала на Гавану. дядя Родригес собрал всех крестьян и напал на гарнизон в Плайя-Ларга!
Родригес. Тоже мне «гарнизон»! Двадцать восемь солдат и один сержант!
Хосе. А Манола… (Пожимает плечами.) Ну что Манола?.. Он вроде… как я… Имеет кольт, стреляет хорошо… И все!.. (Указывая рукой па Эдуарте, Марсело и Родригеса.) Им хорошо! Они брали Гавану! А нам с Манолой что?..
Толстуха (наивно). Я помню, когда бородачи ворвались на улицы Гаваны, — какой был шум! Какая стрельба! Карлоса (показывает рукой на мужа) я заперла в подвале… там, где склад медикаментов… (Хохочет.) Я боялась, как бы моего толстопузенького не застрелили…
Апполонио (крестьянам). Садитесь, сеньоры! (К Хосе.) Чего ты возишься? Налей чистого рома!
Родригес (указывая на сына). Маноле чистого не надо! Ему чего-нибудь сладкого…
Манола. Почему?
Родригес. Не надо, говорю!
Крестьяне садятся.
Эдуарте (к Апполонио). Надолго в наши края?
Апполонио. К сожалению, завтра должен ехать— служба!
Эдуарте. А я уже год не был в Гаване…
Манола. Говорят, террористов арестовали… Большую группу.
Толстяк. Да… Только что по радио передавали…
Родригес. Большой город Гавана… и народ там разный…
Апполонио. А как у вас здесь?
Эдуарте. У нас ничего! Тихо, спокойно… Живем!
Родригес. Хорошо живем!