Барклай (читает). «Ваше императорское величество, я призываю Вас на Париж. Русское оружие обеспечит победу. Надо дать народу в войне цели простые и ясные, чтоб это была война не обыкновенная, а национальная, народная. Ваше императорское величество, сегодня еще есть возможность принять решение отвести войну за границу нашего отечества. Ваш покорнейший слуга — генерал Багратион».
Александр I. О боже мой, сколько у царей советчиков! Если мы потерпим поражение, отвечает перед страной не генерал Багратион, а я.
Звуки вальса слышнее.
(Недовольно поморщился.) Вам нравится вальс, Михаил Богданович?
Барклай (пожимает плечами). Мода, ваше императорское величество.
Александр I. Пошла мода на вальс и на большие планы войны, но все вернется к прекрасному менуэту. Наполеон еще не готов, силы его не стянуты. А если он перейдет нашу границу, то у нас есть Дрисский лагерь, дорогой министр. (Медленно поворачивается и идет к дверям.)
Занавес
Акт первый
Две комнаты: первая — приемный зал, вторая — спальня. В зале стулья из простого дерева, окрашенного масляной краской. В простенках в качестве украшения стоят почти аршинные фигуры из крашеного гипса, изображающие солдат русской армии. В обеих комнатах на стульях, на столах и в углу сложено оружие.
В зале у стены, на лежанке, на диване спят три человека. В спальне — большая, чисто убранная кровать. Посредине комнаты на матраце спит человек, укрытый шинелью. Другой человек спит на деревянном жестком диване.
У входной двери стоит часовой — унтер-офицер кирасирского полка Михаил Андрианов. В углу зала на сложенной кошме сидит молодой смуглый курчавый офицер. Это адъютант Багратиона — Кохта.
Уже утро. Косые лучи солнца освещают комнату. Перед Кохтой сидят восемнадцатилетняя девушка Лиза и четырнадцатилетний мальчик Николай. Мальчик поминутно засыпает, а девушка, зачарованная, слушает рассказы Кохты.
Кохта (глядя на Лизу). Не отдадим Смоленска. Нам отдать дом ваш, дом Ивана Карацапова, — нет, Лиза, мы не так воспитаны. Позавчера переплыли реку, обошли врага с тыла — начался сумасшедший рукопашный бой. Черепа людей становились подножьем копыт, гремели сабли.
Николай дремлет.
(Желая привлечь его внимание, повышает голос.) Пламя боя уже погасло, но Багратион ударил плашмя шпагой коня и крикнул: «Ребята, вперед! Вперед!» (Кричит, подражая Багратиону.)
На знакомый голос вскочили и бросились к оружию три адъютанта Багратиона: Василий Давыдов, Грабовский и Гагарин.
Давыдов (протирая заспанные глаза). Чего ты чужим голосом орешь?
Кохта (указывая Лизе на Давыдова). И тут, Лиза, Вася обнажил шпагу и ринулся в привычную для него сечу.
Довольный Давыдов завертывается в шинель и укладывается.
Гагарин. Кохта! Почему ты не спишь?
Кохта (указывая рукой на Гагарина). О, если бы вы видели, Лиза, как сражался Гагарин! Он ударил во врага, как молния в гору.
Гагарин ложится.
Грабовский. А ты, Кохта, на кого похож с бессонной твоей болтовней?
Лиза (глядя на Кохту влюбленными глазами). Разве можно спать, слушая господина офицера?
Николай. И мне не хочется спать.
Кохта. Хочет спать один Грабовский. В наказание он ничего не услышит о себе. А жаль! У меня есть что про него рассказать. Но зачем портить сон человеку рассказом о его славе?
Грабовский ложится и мгновенно засыпает.
(Продолжает, понизив голос.) Но что значат эти рассказы по сравнению с повестью о том, как сражался князь Багратион, командуя шестью тысячами русских и удерживая под Шенграбеном всю армию Наполеона!
Лиза. Расскажите всё! Боже мой, что вы за воин, если ваша сабля рубит так, как вы рассказываете!
Кохта. Дорогая моя, когда я рассказываю, я перевожу с грузинского. Когда я рублю, я рублю без перевода, по-свойски.