Николай. Вы давно знаете Багратиона?
Кохта. Я крестник князя и младший сын его кормилицы. Значит, я его молочный брат. Мои отец и мать были слугами родителей моего господина и вместе со старым Багратионом пришли в Кизляр из Грузии.
На сцену входит Иван Карацапов, человек лет сорока, со своей красавицей женой Анной. Они вносят еду на больших подносах. Ставят на стол. Кохта вскакивает.
Карацапов. Неужели мои дети не дали вам спать, господин офицер?
Анна. Вы уж простите, господин офицер.
Кохта. Это я им не давал спать.
Лиза. Так спокойного сна, господин офицер.
Кохта. Какой сон, госпожа моя, — уже утро.
Лиза. А я и не заметила.
Кохта. Спокойного сна, мадемуазель!
Лиза и Николай уходят.
(Проходит в спальню. Шепотом.) Какая милая девушка. А может, и в самом деле поспать полчаса? (Бросает шинель. на пол, кладет на нее подушки от седла, ложится.) Хотя бы полчаса. (Засыпает.)
Анна. Что будет со Смоленском, Иван Андреевич?
Карацапов. Не нам думать, Аннушка. О городе нашем думает большой человек, князь Петр Багратион.
Анна. Какой он простой человек! Когда вошел к нам тот высокий с орденом, я подумала, что он и есть Багратион.
Карацапов. То граф Сен-При, при Багратионе начальник штаба.
Анна. А князь Петр Иванович пришел после всех. Я думала, что это простой солдат. Когда вошел он, все вскочили. Он посмотрел, и я по глазам его поняла, что он самый главный.
Карацапов. Господи, неужели мы не отстоим Смоленска! Ведь он за Днепром и за такими стенами!! Смоленск — Москве ворота. (Уходит.)
В зал на цыпочках входит Лиза.
Лиза. Мама, я помогу тебе.
Анна. Не надо, иди спать.
Услышав голос Лизы, Кохта просыпается, садится и прислушивается.
Лиза (помогает матери накрывать на стол. Шепотом). Мама, может православная выйти замуж за магометанина?
Анна. Да как же можно, коли он не нашей веры?
Лиза. Мама, а грузины магометане?
Анна. Нет, дочка, наш священник говорил, что Иверская божья матерь — значит божья матерь грузинская. Все равно как Смоленская — наша божья матерь. Значит, они, как мы, православные.
Лиза. Так почему они такие черные?
Анна. От солнца, дочка.
Кохта ложится, охватив руками подушки. В зал входит Карацапов. Он вносит на подносе графин и рюмки.
Карацапов (останавливается перед часовым, наливает рюмку). Выпей, служивый!
Андрианов. Не могу, служба.
Карацапов. Выпей, служба! Ведь дневальный — не часовой.
Андрианов. Разве выпить? (Пьет.) Вкусна!
Карацапов. Как зовут?
Андрианов. Гвардии Кирасирского полка унтер-офицер Михаил Андрианов, при генерале Багратионе завсегда.
Карацапов (наливает). Выпей за дом.
Андрианов. А как вас зовут?
Карацапов. Карацапов Иван. Сын Андреев.
Андрианов. Дому вашему, и Смоленску, и делу нашему — полного успеха.
Пьют.
Анна. Спасибо. (Мужу.) Как ты думаешь, отец, не придется ли нам уходить из Смоленска?
Карацапов. Я еще об этом не думал и тебе говорю: не беспокойся, покамест я тебе не скажу — беда, мол.
Анна (Андрианову). Как вы думаете, что будет со Смоленском?
Андрианов. Много лет вожу я за генералом Багратионом планшет да дальнозорную трубу. Упористый он генерал.
Карацапов. А что слыхал про Барклая-де-Толли?
Андрианов. Я, друзья, человек старослуживый и даром говорить не буду. Генерал он со многими кавалерами и Георгиями даже. Ходил на Наполеона, ходил на шведов с Багратионом, через лед, и с ним шли мы три дня и на тот берег вышли.
Карацапов. Значит, генерал надежный?
Андрианов. Хороший генерал, да не Багратион. Вот орел — летит и чует крылом ветер.
Входит Николай.
Николай. Когда встанет Багратион?
Андрианов. Рано, дружок. Спит он всего два часа.
Карацапов. Уходи, не буди людей.