Ермолов. Это от тебя зависит, князь, — как встретишься ты с ним и что вы решите.
Дохтуров (про себя). Барклай решит… Барклай тифус… (Пьет воду.)
Через зал в спальню врывается возбужденный Платов.
Платов (срывает с себя мундир, бросает па лавку). Нет, я не хочу больше носить мундир генерала, мне стыдно! Мои казаки глядят на меня так, как будто бы я виноват в том, что Наполеон берет Россию без боя. На улице женщины смотрят на меня, будто я отдал Наполеону Россию до самого Смоленска.
Багратион. Кто скажет после этого, что атаман Платов не сумасшедший? Правду говорят. (Платову.) Надень мундир, Матвей Иванович! А то подумают, что ты пьян.
Быстро входит Сен-При.
Сен-При. Здравствуйте, господа генералы! (Здоровается за руку с Ермоловым и Кутайсовым. Багратиону.) Петр Иванович, делегация смолян просит приема.
Багратион. Каковы показания пленного полковника?
Сен-При. Похоже, что силы армии Наполеона уже соединились… Авангард маршала Не я завтра утром подойдет к правому берегу Днепра. По более свежим сведениям, полагаю, что маршал Жиуно с корпусом вестфальцев старается обойти нашу армию и отрезать путь на Москву.
Багратион (генералам). Этого как будто и ждал Барклай. Если бы Первая армия подождала меня у Горок и мы отрезали бы путь французам к Смоленску, если бы объединенная сила наша ударила по Наполеону, у которого главные силы тогда еще разбросаны были, а обманутый мною маршал Даву со своим шестидесятитысячным корпусом медлил с боем под Салтановкой, то мы победили бы. (Быстро выпрямился и взглянул на Ермолова.) Может, Барклай не собирается защищать Смоленск?
Ермолов (пожав плечами). Не могу ничего ответить, Петр Иванович. Несмотря на то что я начальник штаба, его планы для меня остаются неизвестными до последней минуты… Я думаю…
Багратион. Что? Что вы думаете, господин генерал?
Ермолов. По моим наблюдениям, защита Смоленска не входит в план Барклая.
Кутайсов (вскочил). Сакраменто! Пусть меня разжалуют в солдаты, пусть расстреляют, но я из Смоленска не уйду!
Дохтуров (низким голосом). Друзья, я сейчас начну кричать…
Раевский. Если и Смоленск сдадим без боя, ни один солдат уже не будет верить в своих генералов и мы вынуждены будем оставить армию и фронт.
Константин Павлович (кричит). Предательство! Россию предали!
Платов (Багратиону). Князь, сегодня в Смоленске собраны все лучшие, прославленные генералы России. Не за себя одного скажу. Я знаю, что думают Милорадович, Басильчиков, Паскевич, Коновницын, Дохтуров и другие. Не сегодня-завтра Наполеон со своими маршалами и корпусами подойдет к Смоленску. Его величество наш император далеко. Вы должны взять в свои руки командование и защитить Смоленск и этим спасти Россию от вечного позора.
Багратион. Ты пьян, атаман!
Кутайсов. Этого требуют не только генералы, но и обе армии, солдаты которых жаждут боя и будут драться до последней капли крови.
Воронцов. Правильно!
Раевский (Багратиону). Вы должны принять решение и всем пожертвовать для России, ваша светлость. Таково желание всех наших генералов.
Ермолов. Друзья, по-моему, это похоже на бунт генералов.
Дохтуров (бормочет). Бунт… пусть будет бунт… пусть дело будет…
Константин Павлович (испуганно). Бунт? Против кого?
Раевский (обозленный). Для нас все равно. Против кого бы то ни было, ваше высочество. Сегодня Россию надо спасать.
Сен-При. Что скажут во дворце?
Раевский. Мы деремся не для петербургских салонов, а для России…
Воронцов. Правильно!
Дохтуров (бормочет). Я от Смоленской битвы выздоровею. А такая война, друзья мои, и для здоровых вещь вредная, — Барклай это знает.
Кутайсов (Багратиону). Господин главнокомандующий, обе армии ожидают ваших приказаний.
Багратион. Этого не может быть, други.
Платов (разгоряченный). Почему не может быть? Отвечайте: кто сегодня считается в России лучшим учеником Суворова и старика Кутузова? Кто прославил русское оружие у стен Очакова, в Италии, на Альпах, у Шенграбена? Кто не раз обращал в бегство лучшие корпуса прославленных маршалов Франции?