Бертье (кланяясь). Жду приказания вашего императорского величества.
Наполеон. Ну что вы хотите сказать?
Бертье. Ваше императорское величество, посол прусского короля Фридриха-Вильгельма ждет уже третий день.
Наполеон. Пускай ждет. Мне нужны от Фридриха-Вильгельма не послы, а армия.
Бертье. Понятно, ваше императорское величество. (Уходит.)
Наполеон. Ах, любезный мой Нарбон, что победы, когда в России рождается ежегодно полмиллиона детей. Это двести пятьдесят тысяч мальчиков. Русский солдат стоит и после смерти, — его нужно не только убить, но и повалить.
Нарбон. Поля вокруг Смоленска усеяны трупами русских. Непонятно, на что надеется Александр, не заключая с нами мира.
Наполеон. Александр рожден императором, любезный Нарбон. Посте поражения он может вернуться в свой дворец, как после неудачной охоты. А я простой солдат и не могу вернуться к своему народу побежденным. Побежденный император Александр остается императором, победитель Александр — все равно император. Одним словом, всегда останется при своем. (Звонит.)
Входит секретарь.
Составьте приказ о досрочном призыве молодежи в армию. Вы, кажется, огорчены, господин Нарбон? Но одна ночь Парижа восстанавливает любые людские потери.
Секретарь кладет на стол бумаги.
(Читает бумаги, просматривает газеты. Секретарю.) Напишите Фуше, чтобы он всех редакторов парижских газет уволил с их должности.
Секретарь. Слушаюсь, ваше императорское величество.
Наполеон. Не торопитесь, вы еще не поняли. Пускай это будет сделано так, чтобы они помнили, что во Франции существует смертная казнь. Без меня они слишком разговорились. А мысль империи и слово империи — это я, и я этого не скрываю. Утром покажите мне репертуар театра Французской комедии.
Секретарь. Слушаюсь, ваше императорское величество.
Наполеон. Я разрешаю смеяться французам, но хотел бы, чтобы этот смех проверялся в моем штабе. (Читает следующую бумагу.) Жулик и вор! (Показывает Нарбону.) Вот еще сообщение о том, что Талейран все время приценивается, сколько ему заплатят на рынке за Наполеона.
Секретарь. А вот еще о нем секретное письмо.
Наполеон. От Фуше?
Секретарь. Да, ваше императорское величество.
Наполеон. Фуше и Талейран! Одного надо было бы сварить, другого надо было бы зажарить. Но вместе они продают друг друга и не успевают продать меня. (Читает письмо.) И мой дорогой тесть, австрийский император, шалит.
Нарбон. Вы защищены славой, мой император.
Наполеон. Зевс был защищен молнией, но я проверил— его нет сейчас на Олимпе. Слава защищает только тогда, когда она все время растет. (Подходит к портрету сына.) Земной шар. Египет, Сирия, Персия. Эх, Нарбон… земля не только на глобусе маленькая… (Секретарю.) Вызовите ко мне этого прусского посла!
Секретарь. Слушаюсь, ваше императорское величество. (Уходит.)
Наполеон. Александр Македонский достиг Ганга и вернулся со своей армией в Персию победителем.
Нарбон. Мы достигнем Ганга, перезимовав в Смоленске.
Наполеон. Европа мала, мой Нарбон. После взятия Москвы русский царь или помирится со мной, или погибнет от обычного дворцового заговора. И тогда откроется путь на восток.
Нарбон. Солдаты, ваше императорское величество, в Париже уже принимали поручения на посылку персидских шалей и индийских шелков. Ваши победы больше соединенных побед Александра Македонского, Ганнибала и Цезаря.
Наполеон. Эти имена мучили меня еще в детстве, дорогой Нарбон. Мы дойдем до Ганга, мы достигнем Индии. Англия рухнет. А вот письма из Персии. Мои люди уже обучают солдат шаха. Египту я ничего не обещал. Сирийцам мои люди говорили о моей любви к исламу. Персия сейчас влачит нищенское существование, но имя Персии еще много значит на Востоке. И я обещал шаху земли от Черного до Каспийского моря— Грузию, Армению, Азербайджан.
Нарбон. Какие прекрасные обещания!
Наполеон. Договоры победителей победителями не выполняются. А побежденным нечем платить. И те, которые принимают от меня обещания, об этом знают.