— Возможно, я в самом деле не знаю многих вещей, ― она осторожно бинтовала его руки. ― И безальтернативно прикована к коляске, не имея возможности спуститься вниз и убедиться, что всё именно так и есть. Я даже могла бы поверить в то, что так разбить свои пальцы можно просто колотя боксерскую грушу, ― затем она остановилась и подняла на него свои глаза. ― Но неужели ты действительно думаешь, что я не пойму, когда мой брат меня обманывает?
Увидел в её зеленых глазах столько боли и горечи, что сердце невольно сжалось.
Я не мог выносить её слез. И готов был убить любого, кто только посмел бы её обидеть. Мою маленькую сестренку, которую я поклялся всегда оберегать. И вот сейчас сам стал тем, кто заставил её страдать. Но что я мог сделать? Разве у меня был выбор?
— Эл…
— Я закончила, ― сказала она, быстро отводя свой взгляд и складывая всё обратно в аптечку. ― Не мочи руки хотя бы несколько часов. Мазь должна полностью впитаться.
— Эй, ― взял её за запястье, не позволяя уехать, а затем опустился на колени рядом. Элейн повернула голову и на мгновение прикрыла глаза. ― Да, я такой. Но ты знаешь, что ты ― всё для меня. И если я обманываю, то лишь для того, чтобы защитить тебя. Ты можешь злиться на меня за это. Можешь обижаться. Кричать. Ругать. Или даже швыряться вещами. Обещаю, я и слова тебе не скажу. Но только прошу, не отворачивайся от меня, ― сглотнул, невольно сделав паузу. ― Еще раз я этого просто не переживу.
Элейн медленно повернулась. В её глазах блестели слезы, но вместо обиды и горечи в них теперь горели сожаление и боль. Ей было больно из―за меня. Из―за того, что я заставил её вспомнить. И из―за того, через что мне пришлось пройти.
Она кинулась мне на шею и зажмурилась, прижимая меня к себе. Я слышал её тихое «прости» и чувствовал, как по щекам текут слезы. В её руках мне всегда становилось спокойнее. Я чувствовал себя нужным и важным. Чувствовал, что у меня есть семья.
— Так ты расскажешь мне о своей новости―просьбе―требовании? А то у меня уже колени затекли. ― слегка навеселе признался я и ощутил, как Элейн улыбнулась. Она уже не плакала. Её голова спокойно лежала на моей груди, а руки ласково обнимали за плечи.
— Я и сама больше не могу молчать. Но ты должен пообещать мне, что скажешь «да» несмотря ни на что.
Я нахмурился.
— Почему мне кажется, что если я послушаю тебя, то обязательно об этом пожалею?
— Потому что ты параноик, ― невозмутимо пожала плечами Элейн, а затем задорно улыбнулась. ― Но если ты не попробуешь, то не узнаешь наверняка.
— И в кого ты такая лиса́?
— В одного невыносимого зануду. Но не будем называть имен, ― тут же отмахнулась она, заставляя меня тихо рассмеяться.
Я покачал головой, и она тоже не смогла сдержать улыбки.
Только Элейн могла заставить моё лицо светиться от счастья. Та, которая каждую минуту дарила мне то, чего за долгие годы так и не смогли дать самые, казалось бы, родные мне люди. Любовь. Заботу. И бесконечную нежность. И я хотел бы иметь возможность дарить то же самое в ответ. Хотел бы взять и просто обменять все отведенные мне секунды радости на её счастливую улыбку. И отдать свою жизнь за то, чтобы она снова могла ходить.
И я бы отдал. Если бы только мог.
— Эй, прием―прием, ― Элейн помахала руками перед моим лицом, ― очнитесь, мистер Бейкер. На календаре уже 2064, вам 80, автомобили летают, а инопланетяне захватили планету.
— Очень смешно.
Элейн не удержалась и вновь залилась звонким смехом.
Когда я поднялся, откинулась на спинку кресла.
— Так ты скажешь мне, что задумала или нет?
— Да, ― ее улыбка стала шире, ― когда услышу знаменитое слово Дарена Бейкера, которое не нарушается ни при каких обстоятельствах.
— Хорошо, ― сдался, складывая руки на груди. ― Я даю тебе своё слово. Теперь ты скажешь, за что я имел несчастье продать свою душу?
Элейн бросила белую бейсболку с надписью "Wild Man", которую я ловко поймал.
— Тебе это понадобится, ― ответила она, не дожидаясь моего вопроса. ― И оденься немного… посвободнее, ― затем улыбнулась. ― Сегодня это будет к месту.
Я не верил, что согласился на это.
Сказал своей безумной сестре «да» и теперь стоял на площади и, сунув руки в карманы джинсовых шорт, смотрел на огромную вывеску "Бронкский зоопарк".
Какого черта я тут забыл? Хороший вопрос, верно? Мало того, что теперь я весь день должен был гулять по парку, расточительно тратя своё время, так еще и одет был, как самый настоящий ребенок. Шорты, майка, бейсболка? Господи, хоть бы никому из моих знакомых не пришло в голову сегодня прогуляться по зоопарку.