— Что ты делаешь? ― она моментально подняла глаза и развернулась, невольно упираясь ладонями в мою теперь обнаженную грудь.
— Я не хочу, чтобы ты заболела, ― тихо ответил, чувствуя, что становится холоднее.
— Но ты же… совсем без одежды… ― Эбби начала испуганно осматривать меня. Её волосы липли к лицу, но теперь на них хотя бы не попадали дождевые капли. ― Это безумие, ― зашептала, а затем потянулась к куртке над своей головой, ― надень её обратно.
— Эбигейл… ― я держал кожанку мертвой хваткой. ― Ты замерзнешь…
— А ты нет? ― обеспокоенно спросила она. ― Перестань дурить, Дарен, прошу тебя, надень эту чертову куртку обратно…
Имя, практически прошептанное её губами, вынудило сердце гулко застучать.
Я никогда не думал, что хоть кто―то, хоть когда―то сможет заставить меня испытывать нечто подобное. Но с ней всё было по―другому.
С ней даже мир казался совершенно иным.
Не таким, каким я привык его видеть. И не таким, каким он на самом деле был.
Эта ненормальная видела его своими особенными небесно―голубыми глазами ― видела его сказочным, волшебным и полным чудес. Миром, где каждая начавшаяся история обязательно обретала свой счастливый конец. И этим она вселяла в меня маленький кусочек надежды. Надежды на то, что когда―нибудь я тоже смогу увидеть его именно таким.
— Не могу… ― выговорил, чувствуя, как капли стекают по лицу.
— Или ты наденешь куртку, ― пригрозила Эбигейл, ― или я сниму пальто.
— Что? ― мне показалось, что я ослышался. ― С ума сошла?
— Нет, но я не хочу, чтобы ты замерз, ― тихо ответила она, и я понял, что даже не знаю, что могу ей возразить.
Она заботилась обо мне? Но почему? Разве всего минуту назад она не сожалела о том, что мы встретились? Разве не хотела больше не видеть и не знать меня?
— Если я сяду в машину, ― продолжила Эбби, ― ты сделаешь то, о чем я прошу?
Её слова окончательно выбили из колеи.
Она молча смотрела на меня, ожидая ответа, а я понимал, что не в силах что―либо сказать. Но кивнул. Инстинктивно. Неосознанно. Возможно, в какой―то мере потому, что понимал, что только так смогу заставить эту сумасшедшую укрыться от дождя.
А большего я и не хотел.
Почувствовала облегчение, когда увидела, как Дарен кивнул.
Чем он вообще думал, когда творил подобное? А я, когда устраивала сцену?
Моей вины в том, что он так долго стоял под проливным дождем, было даже больше, чем его. И я не переставала корить себя за каждое неосторожное слово и каждую глупую выходку.
Когда мы забрались в машину, я осторожно коснулась его куртки.
— Она насквозь мокрая…
— Другой у меня нет. ― он положил руки на руль, и я заметила, как они дрогнули.
С его волос, лица и тела капала вода, и в какой―то момент мне показалось, что его губы задрожали. Дарен надел куртку, как и обещал, но легче мне от этого не стало.
Я чувствовала себя законченной стервой.
Попыталась извиниться, но поняла, что и рта не могу раскрыть.
Мы ехали в полном молчании. Куда именно ― я не знала, и спрашивать не осмеливалась. Разве того, чего я за сегодня натворила, было не достаточно?
Только когда мы остановились, я узнала место, мельком выглянув в окно.
— Если хочешь, могу отвезти тебя в гостиницу, ― услышала, но не решилась повернуться. ― И… у меня есть комната, если решишь остаться.
Наверное, в любой другой ситуации, я выбрала бы гостиницу, но сейчас, отчетливо понимая, что Дарену как можно быстрее необходима горячая ванна, чай и травы, кивнула.
— Я была бы благодарна за комнату.
Пока мы поднимались на лифте, не сводила с Дарена глаз: пыталась считать каждую эмоцию, мелькающую на его лице. Пыталась понять теперь уже не его настроение, нет ― его самочувствие.
Мне было важно знать, что он в порядке. Я хотела быть уверена, что его глупая самоотверженность не закончится бедой. Но боялась, что моей надежды окажется мало.
— Пойдем, ― моргнула, понимая, что мы уже в квартире, ― я покажу тебе комнату.
Мы дошли до конца коридора, а затем поднялись по лестнице.
Я уже видела эту часть этажа: мягкая белая мебель, большой рояль, журнальный столик, вазы с экзотическими растениями и большая настенная картина.
А вот в другую его часть попала впервые.
Мебель здесь была преимущественного черного, агрессивного цвета. Я заметила низкий ступенчатый столик, огромный книжный стеллаж, тумбу и несколько фигурных статуй. Он повел меня к очередной лестнице, которая, по всей видимости, вела в спальню.