Он покачал головой.
— У меня много работы.
Да, и всё―таки ничто не вечно.
— Никакой работы, ― смело вырвала из его рук папку, которую он поднял с пола, и быстро засунула её в ящик тумбочки.
— Какого черта ты творишь?! ― воскликнул он, а затем стиснул зубы. ― Я выпил твои эти таблетки, а теперь хочу заняться делами, которых у меня невпроворот, кстати говоря, из―за твоего бара.
— Вы пили их не для меня, а для себя, ― заметила, скрещивая руки на груди, ― и повторяю вам уже во второй раз, я не просила вас покупать «J9». Поэтому, вряд ли этот ваш «невпроворот» ― моя вина.
Дарен хотел возразить, но неожиданный звонок мобильного, заставил его повременить. Он не сводил с меня яростного взгляда, пока тянулся к телефону, а я в свою очередь не переставала стойко с ним справляться.
— Да, ― рявкнул он, отвечая на вызов.
— Мистер Бейкер, это Майк…
— Какого дьявола тебе нужно посреди ночи?! ― заорал он, срывая на парне свою злость. Но я даже не дернулась.
— Бар, сэр… я звоню потому, что у нас возникли некоторые проблемы…
— Какие еще проблемы?! Ты можешь изъясняться точнее?!
Невольно прислушалась.
— Думаю, вам лучше приехать.
В трубке повисло молчание.
— Буду через пятнадцать минут, ― скинув звонок, Дарен поднялся с постели.
— Что случилась? ― я стояла достаточно близко для того, чтобы услышать, о чем именно шла речь, но не для того, чтобы разобраться в подробностях.
— Тебе―то какое дело? ― зло бросил он, направляясь в сторону шкафа.
— Что с баром?
— Не знаю! Твой дружок―бармен не удосужился объяснить нормально! В твоем окружении на самом деле одни придурки?!
— Майк ― не придурок, ― крикнула вслед Дарену, за которым захлопнулась дверь в ванную. ― Он очень милый, добрый и веселый… не то, что некоторые!
Последние слова сказала достаточно громко для того, чтобы он смог их услышать.
— Договорим, когда я вернусь, ― яростно прорычал Дарен. Теперь на нем были джинсы и футболка ― Боже, как же ему шло подобное облачение… ― А до тех самых пор постарайся ничего здесь не разбить и не вляпаться ни в какую историю!
Он начал быстро сбегать по лестнице, и я тоже не стала медлить.
Когда потянулась к своему пальто, он уже надевал куртку. Заметив в его глазах вопрос, решила ответить, избавив его от необходимости лишний раз кричать:
— Первое ― мы договорили. Второе ― я еду с вами.
— Ну уж нет, ты остаешься здесь!
— Не дождетесь! ― твердо заявила, застегивая пуговицы своего пальто, ― это ведь мой бар, так? Значит, я обязана там быть. С вами или без вас, но я поеду туда, ― вызывающе добавила, и это подействовало именно так, как и должно было.
— Дьявол! Черт с тобой, ― зарычал он, а затем протянул мне зонт. ― Но без этого ты никуда не пойдешь!
— Как скажете, ― забрала предмет из его рук, ― хотя вам он определенно нужнее.
— Замолчи, иначе я посажу тебя под замок.
Он повернулся ко мне спиной и направился к лифту.
— И с чего я взяла, что этот человек может быть милым больше пары минут, ― раздраженно пробурчала. ― Видимо, таблетки реанимировали в нём невыносимого задаваку. «Замолчи, иначе я посажу тебя под замок», ― повторила его голосом. ― Тоже мне, напугал…
— Ты так и будешь бормотать себе под нос или мы, наконец, поедем?! ― заорал он из кабины.
— Я прекрасно слышу, кричать было не обязательно, ― сказала, заходя внутрь.
— Порой мне кажется, что по―другому до тебя не доходит, ― он потянулся к сенсорному экрану, и двери почти тут же закрылись.
— Кто бы говорил о доходчивости, ― возмутилась, прислоняясь к стенке и складывая руки на груди. ― Сам никогда не понимает с первого раза и вечно спрашивает: «что?», «прости?».
— Что? ― властным тоном спросил Дарен.
Вуаля! Как по заказу.
— Ничего, ― съязвила я, ― восхищаюсь лифтом.
По взгляду поняла, что он ей не поверил.
И в этом не было совершенно ничего удивительного.
При таком раскладе я бы тоже ни за что себе не поверила.
На улице уже не было дождя, хотя с уверенностью сказать о том, что его и не будет ― было нельзя. В воздухе пахло свежестью, и это было первым и последним приятным, что нас ожидало. По всей видимости, ураган ночью разыгрался с такой силой, что последствия от него можно было наблюдать, лишь мельком выглянув в окно. А когда ты стояла посреди улицы ― вся картина фактически открывалась перед тобой во всем своем «великолепии».