София резко отклонилась назад. Уронила карандаш, обо что-то запнулась. В попытке поймать равновесие дёрнулась в обратную сторону, и в конце концов плюхнулась ему на колени.
Их лица замерли в ещё более тесном соседстве, чем когда она подводила глаза. И, скорее всего, они столкнулись бы носами, если бы София не успела выставить руки, упёршись ладонями в твёрдую, рельефную грудь Доминика. Кто бы сомневался, что у этого идеального парня могла быть какая-то другая грудь, кроме как накачанной.
— Я… извини, — прошептала она и отодвинулась. И хотела уже соскочить с чужих ног, но его руки по-хозяйски легли на её бедро и талию, наоборот, придвинув к себе ближе.
— Думаю, так тебе будет удобнее работать, — серые чуть сощуренные глаза горели озорным огоньком. Но даже сейчас из-под игривости пробивалось тонкое, горьковатое послевкусие спрятанного за пазухой ножа.
— Нет, мне вполне удобно стоя! — и скинув с себя нахальные конечности, София встала рядом.
— Ты вообще кушаешь? Пёрышко тяжелее тебя будет.
— У меня кость тонкая, — огрызнулась она. Больше косметики её раздражали лишь разговоры о весе. Схватила баночку с бальзамом для губ и дрожащей в руках кистью быстро размазала бесцветный гель по его губам. — Всё, я закончила. Можешь идти.
Однако весь вид Доминика красноречиво заявлял, что он не собирался освобождать Софию от своей компании: от праздно развалившийся на стуле позы до бестактного взгляда, продолжающего разглядывать её лицо.
Впрочем, она девушка негордая — может и сама уйти. Поэтому, развернувшись, стала шустро собирать косметичку. Почти закончила, когда у него пикнул телефон, и Доминик поднялся со стула со словами:
— Рокс опоздал всего на двадцать две минуты. Невиданная для него пунктуальность, — досадливо хмыкнул он. А в следующее мгновение его губы оказались возле её уха, чтобы вполголоса сказать: — Насчёт дня рождения, подумай ещё раз. Может, всё же придёшь… я был бы этому очень рад.
София обернулась, с твёрдым намерением попросить его не вторгаться в её личное пространство, но Доминик уже шёл к двери. Она смотрела на удаляющуюся спину и чувствовала тоску безысходности. Как выбраться из постепенно затягивающейся петли, если даже не понимаешь, из-за чего тебе её накинули на шею?..
Идти в зал, где проходила фотосъёмка, так же сильно не хотелось, как и в гримёрку. Но услуги помогайки входили в её зарплату. Далеко не маленькую зарплату для вечерней подработки. Нередко на их студии фотографы останавливали свой выбор как раз из-за того, что в стоимость высокой аренды входили услуги ассистента. Им постоянно было необходимо что-то подавать, приносить или уносить, а главное — бесконечно перестраивать свет.
Поэтому затолкав поглубже своё «не хочу», София зашла в зал и учтиво улыбнулась молодому мужчине, нахмурившему брови при её появлении. Обычно именно так на неё и реагировали новые клиенты. Потом одни спрашивали: не заблудилась ли она? Другие хвалили за сознательность в столь юном возрасте. Практически все видели в ней ребёнка, а она не стремилась их в этом разуверить — не врала в открытую, а просто недоговаривала.
Творческий народ частенько отличался свободными нравами и страсть как любил фотографировать обнажённую натуру. Легче прикинуться несовершеннолетней, чем объяснять, почему она не хочет принять участие в столь весёлом мероприятии. Иногда возникало такое ощущение, что фотосессия в стиле «ню» — что-то вроде боевого крещения, через которое должны пройти все, кто хочет работать с фотографией.
Своего знакомого — парня лет тридцати с жидким хвостиком из тонких светлых волос, собранных обычной чёрной резинкой на макушке — Доминик, видимо, ещё очень мягко обозвал. Не то, чтобы у неё был богатый опыт общения с бабниками, но первое впечатление о Роксе сложилось у Софии, как о человеке, капитально сдвинутом на интимной теме.
— О да, детка, это просто оргазмично, продолжай, — он присел на корточки и сделал короткую серию снимков, встал, метнулся в другой угол. — Откинь плечи назад… да, вот так… покажи мне больше секса.
— Мне не пора сменить рубашку? — спросил Доминик, неторопливо расстёгивая ту под не прекращающееся всполохи вспышки.
— Девочка, подай красавчику белую рубашку, — бросил ей Рокс, просматривая отснятый материал. — Так, мне ещё нужна лампа для контурного света… Девочка! Сможешь принести цветной осветитель? Ну или спроси у тёти на ресепшене, если не знаешь, что это такое.
— Гибкий свет? — уточнила София, подавая Доминику рубашку и забирая ту, что он скинул у неё перед носом, оставшись в одних штанах и кедах. Непослушный взгляд на миг задержался на груди, которой она не так давно касалась, снова вернулся к лицу и наткнулся на плутовскую улыбку.