По-настоящему внутренний мир другого человека мало кого способен заинтересовать. Какие-то верха, вроде музыкальных предпочтений или кулинарных привычек, конечно, обсуждаются при более тесном общении, но более сокровенные мысли производят обоюдно пугающий эффект: как на того, кто раскрывается, так и на того, кто слушает. Не потому, что речь могла идти о каких-то ужасных вещах — это уже крайности. Истина гораздо прозаичнее: практически каждый человек живёт в информационном коконе. И этот кокон очень уютен за счёт своей предсказуемости. Мозг не любит пробелов, он сам додумывает детали в тех местах, где ему не хватает информации — формирует альтернативную картину реальности, зачастую в чёрно-белых тонах. Но люди цветные существа. Им свойственно в зависимости от обстоятельств вести себя по-разному. Именно поэтому, когда пазл уже сложился, а человек, которого долгое время привык видеть в определённом свете, вдруг предстаёт совершенно в ином образе — удобный стереотип ломается; стенку кокона разрезает уродливая трещина.
Подняв взгляд на размахивающую руками Брэнди, переключившуюся на рассказ об их редакторе студенческой газеты, София попыталась прикинуть, как много она знала о своей подруге. Они выросли вместе: прошли через влюблённость в одного мальчика, совместную истерику из-за первых месячных Брэнди, хотя мамы никогда не делали из них секрета, делились страхами и мелкими радостями. Но сейчас, когда им стукнуло за двадцать, София всё чаще оставляла свои мысли при себе. В одних случаях из-за беспокойства, в других — из-за нежелания вступать в спор. Наверняка Брэнди делала всё то же самое. Так, незаметно друг для друга, люди постепенно отдаляются, чтобы окружить себя тонкими на первых порах стенками кокона.
— Пойдём, болтушка, через десять минут начнутся занятия, — улыбнулась София и чмокнула её в пухлую щёчку.
— Почему обеденный час всегда так быстро пролетает? А идущая на тридцать минут дольше пара, тянется целую вечность!
— Потому что кое-кто не любит учиться.
— А вот это неправда. Мои оценки говорят об обратном, — возразила Брэнди, быстро поправляя макияж на губах. Подняла с карманного зеркала на неё шкодливый взгляд и послала воздушный поцелуй, после чего широко улыбнулась: — Правда заключается в том, что рядом с тобой, милая, время пролетает незаметно.
— Что-то меня это фраза прямо преследует…
— Какая? Про пролетающее время? И кто же тебе ещё об этом говорил? Парень? Красивый? Он пытается за тобой ухаживать?
— Нет, тормози. Просто везде на глаза попадается: в новостной ленте, в рекламе на видеороликах. Ничего серьёзного.
— Умеешь же ты обламывать, — кисло проворчала она.
Учебный день закрывала пара «дизайна упаковки» в обычной аудитории, поскольку занятия всё ещё посвящались исключительно теоретической базе — практические работы по разработке макетов в программах 3D-моделирования начнутся только со следующего семестра на дисциплине под названием: «трёхмерное моделирование упаковки». Сейчас же на фоне магнитной доски, утопающей в ярких лучах проектора, профессор рассказывал им об основных видах упаковочных материалов и требований, предъявляемых к ним. В частности, речь шла о повседневных товарах, которые каждый день можно увидеть на полках магазина.
София внимательно слушала профессора, занося в конспект тезисные мысли. Не то, чтобы «Дизайн упаковки» был интереснее других предметов её специальности, скорее, понятнее. Сейчас казалось: как дизайнеру, ей легче будет реализоваться в упаковке, чем в разработке фирменного стиля компании. Четвёртый курс не за горами, а там во втором полугодии — преддипломная практика. Стоило уже начинать присматривать предприятия, на которые можно устроиться практикантом на три месяца.
По завершении пары профессор включил верхний свет и одногруппники, как сонные мухи, оглушённые сиянием люминесцентных ламп, принялись собирать вещи. Тех, кто сидел на задних партах, соседям пришлось даже расталкивать. Неужели он настолько скучно преподавал?
— София, распечатайте, пожалуйста, эти материалы на перерыве и занесите мне в учебную часть, — профессор положил на её парту голубую флешку. — Мне надо на пятнадцать минут отлучиться, поэтому я не успеваю это сделать сам. У вас же это последняя пара была?
— Да, профессор.
— Если я не успею вернуться, просто оставьте распечатанные записи на моём столе.