То, что Доминик приложил руку к возникновению этой щекотливой ситуации, София не сомневалась — его специфическим почерком несло за версту. Хоть общались они не долго, но она успела уяснить, как он предпочитал решать проблемы: из тени и чужими руками. А ещё Доминик обладал необыкновенной злопамятностью, поэтому никогда и никого не оставлял без проявления взаимного внимания.
— Ты сам себя ставишь в это положение, когда акцентируешь на нём внимание, — отмахнулась Николь, проходясь по её друзьям оценивающим взглядом. — Так кто эти люди? Я здесь никого не узнаю. Выглядят они… не так, как те, кто вхож в наш круг.
— Ничего удивительного, мы не посещаем ваши весёлые мероприятия, — ответила ей Брэнди с язвительной усмешкой.
— Я на пару вечеринок заглядывал к старшакам, — оспорил Кевин, проявляя к новой девушке за их столом феноменально мало интереса, — но мне не понравилось. Там все на таких понтах, что на кривой козе не подъедешь.
— Как тебя туда вообще пустили?
— За Софи увязался.
— Ты ходишь по вечеринкам? — удивился Доминик, развернувшись к ней обратно. У него аж брови на лоб полезли.
— Бывало. Но это не совсем то, что ты себе представляешь. Меня время от времени приглашали как фотографа.
— Странно, не припомню, чтобы видел тебя хотя бы на одной…
— Возможно, ты просто не обращал внимания. Или мы разминулись по времени. Я отрабатывала обычно час или два, а потом уходила.
— О-о, точно! — воскликнула Николь и хлопнула в ладоши. — Вспомнила! Та смешная девчонка, что упала в бассейн у Грега на вечеринке! Ты ещё длинные волосы носила тогда. Зачем так себя обкорнала? Тебе совершенно не идёт. Но в любом случае это же была ты?
— И что же смешного в том, что она упала в бассейн? — мрачно протянула Брэнди. От неё прямой угрозы пока не исходило, но за столько лет дружбы София научилась чувствовать, когда подруга находилась на полпути к тому, чтобы вцепиться в чужую шевелюру.
— Она довольно забавно держала руки с камерой над головой, пока бултыхалась в воде. Там всем было весело. Не только мне.
— Наверное, потому, что камера дорого стоит и это был не её рабочий инструмент.
— Дорого стоит? — перегнувшись через Доминика, чтобы заглянуть ей в лицо, Николь приподняла брови домиком и спросила, смотря прямо в глаза. — Сколько стоила та камера?
— Полторы тысячи, — София почти прошептала ответ, прекрасно зная, что для них это и деньгами назвать было нельзя. Может, стоило округлить до стоимости с объективом? Нет, вряд ли это способно кардинально изменить дело.
— Полторы тысячи? Евро?
— Да.
— С ума сойти! Такое шоу и меньше чем за две тысячи, — громко расхохоталась она, игнорируя повисшую тишину над столом. — У меня в тот день платье было за десять штук. Если бы тот идиот меня столкнул в бассейн, то это была бы реальная проблема. А полторы штуки… Песец, это же смешно!
— Полторы тысячи — это несколько месяцев моей подработки, — сдержанно ответила София и накрыла руку Брэнди своей ладонью, умоляя её взглядом не начинать ссору.
Ей эта особа тоже была неприятна. Но раз она обитала в тусовке Доминика и носила платья за десять тысяч, значит, с ней лучше не вступать в открытый конфликт, как бы их не задевало её поведение.
— Серьёзно?.. Всё настолько плохо, — уныло промямлила Николь и, пододвинувшись к уху Доминика, громким шёпотом спросила: — Что ты забыл среди этих бедняков? — Резко отодвинулась и прижала растопыренные пальчики к груди. — Песец! Только не говори, что мы в эту дыру из-за них пришли⁈
— Мне нравится, как готовят в этой дыре, — сделав акцент на последнем слове, ответил он, уже даже не пытаясь скрывать недовольство за натянутой улыбкой.
Девица то ли была невероятно глупа, благодаря чему не могла увидеть, как его злила, то ли чрезвычайно умна, а следовательно, она намеренно провоцировала и выводила Доминика на эмоции. Однако и во втором случае её ум следовало поставить под сомнение, потому как злить конкретно его — не лучшая идея.
К их столику подошёл припозднившейся официант с бокалом пива. И стоило Николь проследить за траекторией его движения, как она сама вцепилась в бокал, перепугав бедного работника до чёртиков. С её-то коготками — несложно.
— Спасибо, — бросила она пренебрежительно. В подобном тоне уместнее прозвучало бы оскорбление. Вот что называется: благодарить научили, но поленились объяснить, какие эмоции следует вкладывать в это волшебное слово. Хотя любой ребёнок — лицо своих родителей. Видимо, в её семье все подобный образом себя вели. Должна же она была взять откуда-то пример для подражания.