— Как ты следишь за своим братом, что он опять влип в историю?
— Он давно не ребёнок, чтобы за ним следить, — холодно ответил Доминик.
Раздался звонкий шлепок, как от пощёчины.
Рука Софии тут же дёрнулась, и ладонь накрыла рот, не давая ни звуку просочиться.
— Я сказал тебе следить за ним в оба глаза, значит, надо следить. Что непонятного, уродец?
— Что он сделал?..
— С какой-то прошмандовкой переспал. Даже нормально девку снять не может, идиот. Эта шлюха на следующий день в полицию заявилась снимать побои. Он ей не только лицо раскрасил. Там полный набор: сломанные рёбра, сотрясение мозга… что-то ещё было. Короче, так просто не замнёшь дело. Если это всплывёт в новостях, то у меня может сорваться сделка на десять миллионов.
— Хочешь, чтобы я принудил её отозвать заявление?
— Да, делай что хочешь: дай ей денег, соблазни и переспи, запугай. Главное — заставь заткнуться.
— Почему всю грязную работу делаю я?.. Не думаешь, что Николе пора за свои поступки брать ответственность?
— Старшие в ответе за младших.
— Этот младший мне нож в спину воткнёт при первой подвернувшейся возможности.
— Между сыновьями должна быть конкуренция, чтобы они выросли сильными. Кризис закаляет характер, а победа в сражении делает из сопливого мальчика мужчину.
— В каком месте это конкуренция? Ты нас тупо стравливаешь, — едко усмехнулся он и тут же рвано вздохнул.
Несколько минут София слушала что-то похожее на глухие звуки ударов. Шипение грязных ругательств. И какую-то невнятную возню, из-за которой она покрылась с ног до головы зябкими мурашками.
Из-за непонимания: зачем Доминик пустил кошмарного незнакомца в дом и терпел всё то, что он с ним делал, — София всё больше пугалась. По щекам побежали горячие слёзы от страха, вдавившего её в матрас подобно каменной глыбе, что не сдвинуть в одиночку.
— Пока ты живёшь на моём обеспечении, будешь выполнять всё, что я тебе скажу. Скажу целовать мои ноги — упадёшь на колени и начнёшь их вылизывать, — снова заговорил неприятный голос, хозяина которого она ненавидела уже всем нутром. — Чего молчишь, уродец? Что-то не нравится? Так стань сильнее и дай мне отпор.
Опять последовала возня, но в этот раз продлившаяся недолго, и наконец-то туфли застучали широкими каблуками о пол, постепенно удаляясь. Практически стихли, когда вдруг остановились.
— Ах да. Твоя мамаша объявилась, — небрежно бросил незнакомец. — Наглости ей, как обычно, не занимать — деньги клянчила. Видимо, кончились те, что украла. Ещё мне птичка на хвосте принесла, что она пытается узнать, где ты живёшь.
— Понял.
— Если заявится к тебе на порог, надеюсь, ты знаешь, что делать?
— Да.
— Хорошо, — удовлетворённо фыркнул он. — Не затягивай и побыстрее разберись с той прошмандовкой.
Хлопнула входная дверь. Пискнул электронный замок. И наступила мёртвая тишина.
София долго сидела без движения, вслушиваясь в малейшие звуки по ту сторону стеклянной перегородки. Ждала, когда Доминик её позовёт и всё объяснит. Но шли секунды, а за ними минуты — этого не происходило. Кажется, она совсем потеряла ход времени, когда услышала стук упавшего на пол телефона. А за ним последовали и другие пугающие звуки: звон разбиваемой посуды, грохот опрокинутой мебели. Было такое чувство, будто Доминик сошёл с ума и решил обратить своё жилище в руины.
Снова наступило затишье. В этот раз оно длилось гораздо дольше. София больше не могла терпеть. Её натянутые нервы оказались не в состоянии выдержать напряжения, повисшего в воздухе дорогой квартиры, являющейся, по сути, ошейником для одного конкретного парня. Она подошла к перегородке и робко выглянула из-за шторы.
Доминик сидел на полу, прислонившись к дивану, и обхватывал голову руками. Но, похоже, услышал звук отодвигаемой шторы, поэтому приподнял лицо и посмотрел в её сторону.
— Софи?.. Чёрт, — горько улыбнулся он.
За короткий миг на его лице проскочила целый ворох из разных чувств: растерянность, испуг, недовольство, смущение, и в конце концов всё это рухнуло в мрачную решимость. Но что стояло за этой решимостью — можно было лишь гадать.
София вышла из спальни и, на цыпочках обойдя осколки вдребезги разбитой вазы, остановилась у дивана. Она присела рядом и с неприкрытой тревогой заглянула в отстранённое лицо. А не найдя никаких повреждений помимо тонкой кровоточащей ранки на верхней губе, облегчённо выдохнула. Всё не так уж и страшно. Из-за того, что она ничего не видела, а только слышала — фантазия у неё разыгралась не на шутку.